Возмездие
Шрифт:
«Дорогой, любимый, незабвенный Коля! Вся деревня желает тебе здоровья и шлет привет. Не срамишь ты свою деревню, сражаешься храбро.
То и дело приходят похоронные на односельчан. Пришли письма о гибели Тарас Пети, Якамаш Сани, Паки Тюпана, Ильмусь Якура и еще четырех-пяти односельчан. В каждом доме горе. Но мы не опускаем головы, а смотрим вперед. Желая скорейшей победы, для фронта трудимся дни и ночи. Помнишь, я тебе писала про Тусьта Элюка? Он совсем опоясался. Пока другие проливают на фронте кровь, он здесь устроил шумную свадьбу. Женился Керкури Рине.
Любимый Микулай, сильнее бейте этих ненавистных врагов. Возвращайся с победой. Валя. 13.V.1942 год».
– К столу, товарищ старшина, - сказал Пудов, когда тот прочитал письмо.
– Товарищ капитан, поужинайте с нами, - пригласил командира роты Микулай, убирая письмо в нагрудной карман.
Все дружно уселись за самодельный стол и принялись за солдатскую еду: горячий суп, каша, чай. Затем сытые солдаты улеглись спать. Микулай, чуть вздремнув, встал. Зажег лампу «мышиный глаз» и сел за ответное письмо.
«Любимая моя Валя! Получил твое долгожданное письмо. От всей души благо дарю тебя за него. Даже усталость куда делась. Глядя на твою фотокарточку, всегда в мыслях разговариваю с тобой. Эх, душа моя, говорить бы и говорить с тобой, глядя в твои глаза. Раньше, когда были рядом, я стеснялся, а сейчас, тоскуя по тебе, обнимал и целовал бы тебя, душа моя.
Наступили теплые дни, все кругом зеленеет. Здесь, под Ленинградом как ни тяжела солдатская жизнь, мы верим в нашу победу. Скоро город Ленина освободим от блокады. Любимый город скоро задышит полной грудью.
Ты пишешь, что Тусьта Элюк женился. Пусть веселится. Однако я такому человеку ничуть не завидую. Когда вижу таких непорядочных людей, становится противно, даже разговаривать о них не хочется.
Валя, дорогая, скоро мы переходим в наступление. Тяжелый путь нам предстоит. Не остановимся, пока не уничтожим их осиное гнездо. Мы сражаемся за правду, за родную Отчизну.
Сегодня в нашей роте, Валя, большая радость. Сегодня наградили орденом Ленина капитана Фадеева, меня - Красного Знамени, моего друга, Пудова Георгия, орденом Красной Звезды и еще пять разведчиков из нашей же роты – медалями. Ну, родная, любимая, будь здорова, и себе того же желаю.
До свидания, дорогая. Друзья тоже передают тебе очень большой привет. Микулай».
***
Зима под Ленинградом запаздывала. Каждый день шел дождь со снегом. Сырые, ветреные дни порядком уже надоели солдатам в окопах. Завьюжило только в конце 1942 года, заметая окопы.
Начало 1943 года. Советские войска готовились к прорыву блокады Ленинграда.
Из разведчасти дивизии поступил приказ: достать «языка» с оборонной линии под Синявино. Задание не из легких: здесь враг сидел крепко, окопавшись еще с сентября 1941 года. Разведчикам предстояло перейти линию фронта и вернуться с «языком» как можно быстрее.
Сборы
Сильный ветер с Ладоги бил по лицу и глазам мелкими крупинками снега. Для разведчика такая погода – то, что надо. Пусть еще сильнее бесится ветер. Тогда и враг не заметит их следов.
Вот торфяник. Беспокойно шумит высокий сухой камыш. Разведчики в белых маскхалатах осторожно ползли за саперами по минному полю. Саперы также обезвредили шариковые мины на проволочных заграждениях. Путь был открыт.
Группа то ползком, то бегом перешла передовую линию и скрылась в лесу. К рассвету вышли к реке Светлиха. Стали слышны залпы пушек, трескотня пулеметов.
Недалеко от села Соснихи, на поляне, наткнулись на пасеку с пустыми ульями. Чуть в стороне стоял перекосившийся домик. Старшина объявил привал. Надо беречь силы. С наступлением темноты – снова в путь.
Под Синявино у немцев оборона в несколько эшелонов. Доты, дзоты, траншеи, окопы, землянки… В двух-трех местах танки были зарыты в землю и использовались как доты. Девятый поселок Синявино полностью сгорел, торчали только трубы. Пронизывающий ветер немецких караульных загнал в укромное место. Укутанные во что попало, они ненадолго появлялись и вновь исчезали.
«Охотники» перешли шоссе Синявино-Мга, к рассвету дошли до села Ракитовка и здесь переждали день. Вечером вернулись на шоссе за «языком». По нему с обеих сторон то и дело проезжали легковые автомашины и мотоциклы. Кудряшов начал размышлять, как бесшумно достать «языка». Но как это сделать? И тут будто молнией ударило в голову. Глаза его заблестели, когда он увидел оборванный телефонный провод на валявшемся столбе.
– Слушай, Хасиев, один конец провода привяжем к дереву на той стороне, а другой конец с этой стороны натянем, когда подъедет мотоцикл. Вот и будет нам «язык».
Немцы не заставили себя долго ждать. Из-за поворота показался мотоцикл с коляской. Он все ближе и ближе. На фашисте в коляске новый полушубок с белым воротником, накинута пестрая плащ-палатка. Вот сигнал Хасиева. Как только мотоцикл приблизился, он и Пудов резко натянули провод. Солдату за рулем провод пришелся как раз на горло, и он слетел с сидения. А мотоцикл на полном ходу вылетел на обочину. В мгновение ока Кудряшов оказался у лежащего на земле немца и связал ему руки. Тотчас прибежал и Хасиев и вставил в рот немца кляп.
В лесу не так много снега, шагается легко. К счастью разведчиков, снег сейчас шел, не переставая и заметая их следы.
«Язык» оказался очень ценный: гауптман Отто Глейслер, инженер оборонных сооружений дивизии. В портфеле – нужные документы, карты.
***
…Наконец настал этот долгожданный момент. Наступление!
Кто знает, может и Микулаю, и его товарищам суждено погибнуть. Но все равно они ждали этого момента с нетерпением. Личный состав роты почистил и смазал автоматы и винтовки, получил достаточно боеприпасы. Каждый солдат постирал гимнастерку и брюки, погладил, натер до блеска пуговицы, нашил под воротник гимнастерки белую полоску. Будто готовились к параду.