Возмездие

Аксаков Николай

Группа Кудряшова задание выполнила. Настал черёд разведчиков младшего лейтенанта Аваськина. Санька за эти дни сильно похудел, не мог ни спать, ни есть. В его голове была только одна мысль: как вообще уйти из разведки. Даже думал о побеге в сторону немцев. Перейти линию оборону сейчас не сложно, но...там кругом мины, наступишь - смерть. Об этом он знал хорошо. И немцы, говорят, вокруг себя понаставили мин. Если даже удастся обойти свои мины, можно нарваться на вражеские. Это опять смерть.

На «летучке» Санька не смог доложить свой план.

– Я в разведке не так давно,

еще не все знаю, извините меня, товарищи, - лишь смог он сказать.

Начальник разведчасти штаба дивизии майор Курицын, изучив внимательно рапорт Кудряшова, пока не принял окончательного решения

– Сообщу, как только переговорю с начальником штаба дивизии, - сказал он.

На следующий день, после полудня, Кудряшова приняли в ряды Коммунистической партии и вручили медаль «За отвагу».

На войне трусу и муха кажется слоном. Младшему лейтенанту Аваськину за каждым кустом мерещился ствол автомата. Ведь в любой момент пуля, выпущенная из него, может Саньке попасть в лоб. Прощай, тогда, жизнь. Нет, Аваськин не хотел умирать, как многие другие. "Я не хочу умирать, пусть Кудряшов, Пудов умирают" - кричал его страх внутри.

Пора выступать на "охоту".

– Вы, младший лейтенант Аваськин, идете с группой за "языком". Группа Хасиева будет вас прикрывать, - уточнил капитан Фадеев накануне.

Минеры-саперы "охотникам" открыли дорогу, после чего Шишлов со своей группой справился с заграждением из проволоки в три ряда. Им в помощь были темная ночь и сильный ветер.

Впереди - младший сержант Шишлов, за ним - Паршин, затем - Аваськин. Остальные разведчики - чуть сзади. Санька полз и думал только о том, как бы остаться в живых. Шептал, как молитву: «Боже, спаси меня, прости меня. Если я виноват перед тобой, прости меня, боже». И, забыв об осторожности, громко закашлял.

Тотчас хлопнуло, и взлетела ракета, осветив все вокруг. У Аваськина от страха бешено заколотилось сердце. И он, вскочив на ноги, побежал назад. С немецкой стороны застучали пулеметы. На бегу Санька выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в левую ладонь. И побежал дальше, спотыкаясь.

Шишлов и Паршин, отстреливаясь, поползли назад. Когда уже отошли почти на безопасное расстояние, Шишлов Васюк внезапно упал на землю, из раны на виске пульсировала кровь. Паршин водрузил его на спину и пополз. Но он не успел отползти далеко, как вражескоя пуля ранила его насмерть. Аваськин в это время думал только о себе, и радовался, что он, только он, остался в живых.

– Младший лейтенант Аваськин ранен. Мы перевязали ему руку, - сообщили сержанту Хасиеву солдаты с передней линии.

– Тяжело?

– Нет, в ладонь. Кости не задеты, ничего страшного.

– Мы его ищем здесь. А он вон где. Он забыл, что он старший по разведке?
– сердито сказал Хасиев.

Погибших товарищей перенесли в свою позицию и положили их рядом друг с другом. Разведчики собрались у их останков и, сняв пилотки, стояли молча. Бесстрашные патриоты лежали бездыханно. Их сердца перестали биться.

В это время Аваськин бежал в санроту. "Спасся, живой" - радостно думал он.

Молоденькая сестра смазала его ладонь йодом и забинтовала. Велела идти

в палату.

– Вы мне дайте направление в санбат, - попросил Аваськин.

– Без врача не могу. Только завтра.

– Пожалуйста, дорогая сестра...

– Ладно, должно быть где-то с подписью врача.
– сестра из ящика стола достала лист бумаги и выписала направление в санбат.

Где шагом, где бегом Аваськин добрался до санбата.

Врач внимательно осмотрел его рану. "Сомнительная рана" - подумал он про себя.

– Младший лейтенант?

– Да, доктор.

– Когда, где ранили?

– Вчера вечером, в разведке.

Услышав его слова, Лиза вздрогнула.

– Ладно, пока отдыхайте. Лиза, отведите младшего лейтенанта в шестую палату!
– скомандовал врач сестре.

Лиза у Аваськина начала расспрашивать о капитане Фадееве и его товарищах, но тот от ответа уклонился.

«Еле спасся. Спасибо тебе, боже. Скорее бы попасть в тыловой госпиталь. Помоги мне, всевышний».
– шептал он все время.

Рота простилась с погибшими друзьями и похоронила их в братской могиле. Прощаясь с ними, Кудряшов не смог сдержать слез. Они с младшим сержантом Шишловым и Паршиным защищали границу Родины, вместе с тяжелыми боями отступали под Ленинград. С ними Микулай делил пополам радости и беды, тяготы войны. Они всегда были вместе.

Через неделю Аваськин предстал перед военным трибуналом. Суд, учитывая его молодость и искреннее раскаяние, разжаловал в солдаты и для искупления вины отправил в штрафную роту.

***

Даже в огне войны человек думает о жизни, а не о смерти. Как бы ни была тяжела солдатская доля, каждый день, шагая рядом со смертью, он все равно мечтает о будущем.

Шишлов тоже мечтал вернуться в свой дом живым и здоровым. «Очень ждет меня Улюна, да и сын тоже. Вот она прислала рисунок ладошек сына. «Здорово, отец», - будто говорит эта ручка сына» - радовался Васюк, показывая письмо Улюны.

Только еще вчера был Шишлов, а сегодня его нет. Кто знает, может, у Микулая тоже дни сочтены. Эх, Аваськин, Аваськин. Каким же ты подлым человеком оказался. Какого черта занесло его в роту, его трусость погубила все дело. Командира роты - капитана Фадееева, Микулай ведь с самого начала предупреждал о нем, но тот Аваськина решил проверить в деле. И вот сегодня ему придется держать ответ перед партийной организацией. Не погладят по голове, не спишут на войну гибель двух храбрых разведчиков. Ведь это два сердца, две жизни.

Старшина Кудряшов не раз оказывался рядом со смертью. Или смерть рядом с ним? Он полз вперед, а пуля прошила навылет его ранец, не задев его. Было и так: пуля, просвистев перед носом, разнесла диск автомата.

И правда, иногда Микулай и сам удивлялся. Внутреннее чутье его часто предупреждало: "Прижми голову. Ложись под тем кустом. Пригнись. Отползай отсюда". И его обходили пули и осколки.

Было еще такое с ним. Вырыв себе ячейку, он приступил к наблюдению. В это время внутренний голос дал команду: "Уходи отсюда быстрее! Берегись!". Он отполз и окопался в другом месте. И вовремя. Мокрое место осталось бы от него от взорвавшейся мины.