Возмездие
Шрифт:
Грохот длинной автоматной очереди в замкнутом пространстве вдарил по ушным перепонкам пудовыми кувалдами, лишая возможности слышать что-нибудь еще, помимо натужного звона. Равнодушные пули прошивали тела недавних соратников, легко пробивая поддетые под бушлат «корки».
Мертвец прекрасно знал, что каждый заступающий на пост, носит модифицированный бронежилет КОРА-1М, который укреплен в грудной части металлическими бронепластинами, поэтому целил исключительно по ногам и животам своих бывших коллег. Там, где они были защищены лишь многослойной баллистической тканью, не способной остановить тяжелую автоматную пулю с такого малого расстояния.
Летящему свинцу было плевать, кто
Пронзительный собачий писк, больше похожий на человеческий крик, на долю секунды сумел даже перекрыть шум пальбы, и овчарка, припадая на обе задние лапы, рванулась к выходу, волоча за собой длинный поводок, выпавший из безвольно разжавшейся женской ладони.
Покойник окинул взглядом картину кровавой расправы над своими братьями по оружию, а затем неспешно собрал у каждого его табельный автомат, и с целой охапкой оружия неспешно покинул стационарный пункт.
Сидя в том самом кресле, в котором сидел Сафаров, когда дал разрешение Далхану на похищение Вики, я потягивал крепкий черный кофе из фарфоровой чашки. Хоть я и не являлся большим ценителем, но не мог не признать, что напиток был просто восхитительный. Терпкий, горький, ароматный… пожалуй, что я подобного никогда даже и не пробовал в своей жизни.
Тугай всегда заваривал для себя кофе самостоятельно, используя лишь старомодную турку. Он не доверял этот важный ритуал кому-либо постороннему, и уж тем более он не позволял осквернять драгоценные зерна какой-то бездушной кофемашине. И, должен отдать ему должное, развил он этот свой навык просто великолепно. Подобного вкуса я не чувствовал даже от кофе, заваренного руками именитых московских бариста. Хотя, как знать, может, окажись в их руках такие же зерна, то и они сварили бы не хуже?
В общем, я с комфортом расположился, облачившись в прекрасно сидящий на мне костюм, и пил еще более прекрасный кофе, заваренный мне руками долларового миллиардера. Но все это великолепие, доступное лишь критически малому количеству людей на планете, нисколько не грело мне душу.
Я совсем недавно расправился с одним из тех, кого считал своим заклятым врагом, но мне это не принесло особого удовольствия. Нет, безусловно, в тот момент, когда я смотрел на генерала, задыхающегося после внутривенного введения смертельного сочетания сильнодействующих препаратов, меня переполняло злое торжество. Пока я руками врача давил на поршень шприца, вливая в кровь полицейского яд, и с каждым новым делением, которое преодолевал прорезиненный плунжер, оно становилось только сильнее. Разум даже не желал верить в происходящее, считая его лишь заманчивым миражом, но…
Но эти чувства слишком быстро испарились, растаяв быстрей ледяной стружки на горячем асфальте в раскаленный летний полдень. И теперь я снова сгорал от злобы и жажды мщения, угнетающей меня тем сильнее, чем больше я о ней думал. Неужели, этому никогда не будет конца?
Дорогая чашка из итальянского фарфора, чью стоимость я даже не берусь угадывать, по едва пологой дуге полетела в соседнюю стену, орошая комнату тёмными брызгами. Раздался звон, и мелкие осколки с дробным стуком и редким позвякиванием разлетелись по всему помещению.
Ненавижу!!! Ненавижу всех, из-за кто я стал таким! Не прощу!
В приступе накатившего бешенства я бросился громить роскошную обстановку комнаты, с варварской легкостью ломая предметы, которые были настоящими произведениями искусства.
Тяжелое кресло отлетело в угол с такой скоростью, будто было пущено из катапульты, а
Успокоился я только тогда, когда едва не проломил кулаком весьма толстую дверцу платяного шкафа. Едва, потому что этот предмет мебели оказался явно крепче моих костей, и хруст лакированного дерева удачно был дополнен хрустом костей моей собственной кисти.
Мгновенно протрезвев, я взглянул на руку, будто она колотила тут все вокруг помимо моей воли. В глубоком разрыве лопнувшей на костяшке среднего пальца кожи виднелось красное вспухшее сухожилие, которое шевелилось вместе с тем, когда я сжимал или разжимал кулак. Мне даже показалось, что я видел под ним проглядывающую гладкую головку пястной кости, но не был готов за это поручиться.
Что ж, это было неплохое напоминание о том, что со мной происходит, когда я теряю голову и начинаю бежать на поводу своих эмоций, как полоумная дворняжка. Помни, Серж, к чему это все приводит, и держи себя в руках. Пусть ты стал сильнее, чем был когда либо в своей жизни, но что толку от всей этой силы, если она сосредоточена в руках глупца?
Уже окончательно успокоившись, я перешел в соседнюю еще не разгромленную комнату и опустился там на широкий диван. Если безделье настолько отрицательно влияет на меня, то очевидно, что мне требуется немного поработать. Андреев дал мне достаточно информации, чтобы я попытался достать Дёмина, который и так пёкся о целостности своей шкуры, а уж после событий нового года и вовсе начал откровенно параноить.
Хотя, стоит сказать, что руководство Федеральной службы к безопасности своих сотрудников и без того отнеслась крайне серьезно — они были переведены чуть ли не на казарменное положение, а внутренним распоряжением им было запрещено посещать любые общественные места, заведения и массовые мероприятия. На работу и с работы их перевозил спецтранспорт, а покидать место службы дозволялось только в составе группы не менее чем из трёх человек.
Вот так-то… если бы Андреев не отправился по указанию Демина на заклание в Десятку, в нарушение всех мыслимых запретов и инструкций, хрен бы я выковырял хоть кого-нибудь из них. Но вышло так, что этот скользкий интриган перехитрил сам себя, и теперь совсем скоро хлебнёт последствий своих действий сполна.
Прикрыв глаза, потому что так было удобнее руководить большими группами марионеток, я расставлял покойников как фигуры на шахматной доске. Теперь я знал, где несёт службу злосчастный полковник ФСБ, знал, где находится его кабинет, и знал, что с вероятностью в девяносто девять процентов, он сейчас сидит именно там.
Почти все мои снайперы сейчас занимали позиции, окружая ведомственное здание с четырех сторон, и прикладывали к глазам резиновые накладки оптических прицелов, цепко высматривая любые незанавешенные окна. Таких нашлось не очень-то и много, но зато было достаточно таких, где не до конца закрытые офисные жалюзи почти не мешали рассматривать обстановку рабочих кабинетов. Многих деталей было не видно, но зато прекрасно просматривались силуэты служащих в темных кителях.
Однако единственное окно, которое меня интересовало, оставалось наглухо закрытым, словно задрапированное толстой светозащитной маскировкой. Прошло уже полтора часа, и на улицу опускались вечерние сумерки, отчего выцеливать сидящих внутри служащих становилось еще легче, но хозяин кабинета даже и не думал показываться. Нет, так дело не пойдет. Караулить его до самой ночи, а то и дольше, я не намеревался. Требовалось немного подтолкнуть полковника, простимулировав его любопытство и пощекотав нервы. И, кажется, у меня была идея, как можно это сделать.