Вожак
Шрифт:
— А, Джафарова! — Дребезжит она, осматривая меня с головы до ног бесцветными цепкими глазами. Мои внутренности скручивает от этого обращения, и я прекрасно знаю, что судьба не была столь услужлива, чтобы наградить её старческим слабоумием. — А это кто с тобой? — Переключается она на Тину.
— Тина. — Спокойно представляется сестра.
Фарида становится за креслом и ободряюще нам улыбается.
— Это твоя мать сбежала с каким-то альфонсом? — Спрашивает бестактная старуха, задирая крючковатый нос,
— С учителем английского языка. — Вкрадчиво поправляет сестра.
— Ничего не скажешь, хороша родня, — шваркает та.
Делаю глубокий медитационный вдох, слыша сопение Тины справа.
Мои ладони начинают потеть.
Я могла творить всё, что угодно, но сейчас я очень боюсь выставить себя дурой на глазах у этой старой сушёной карги. Потому что об этом узнает весь город. В этом мире репутация — всё. Если я оплошаю, меня не примут больше нигде и никогда!
— Сядьте! — Снисходит наша собеседница, ткнув своей тростью на маленький диван напротив.
От камина идёт слишком навязчивое тепло. Слишком навязчивое для тех, кто не разменял десятый десяток.
— Ведьма. — Шикает Тина мне на ухо.
Опускаемся на диван синхронно. Я складываю руки на коленях, скрестив лодыжки. Тина демонстративно закидывает ногу на ногу.
Старуха изучает нас так, будто у неё в запасе всё время мира. Цокает языком, в ответ на собственные мысли, переключаясь с меня на Тину, и с Тины на меня.
Я хочу скорее покинуть это место, но эту чашу нам придётся испить до дна.
— Ну, и? — Выгибает старая ведьма брови. — Хотите, чтобы я дала вам денег? Если я дам, все дадут. — Без особой гордости констатирует она.
Смочив слюной пересохшее горло, говорю уклончиво:
— Мы не знаем…с какой столкнёмся потребностью…пока не знаем. Но, даже сейчас требуются большие вложения… — чёрт! Не мямли! Соберись! Она сверлит меня глазами! Слишком умными для её возраста. Я никогда не вела переговоры. Я не знаю, как себя вести. — Ремонт здания и…и персонал. — Продолжаю, теряя уверенность. — Мы решили, что в персонал будем набирать только женщин. В наш центр мужчинам вообще вход будет запрещён…
Издевательский смешок лишает меня концентрации. Облизнув губы, перевожу глаза на обидчика и тут же теряю нить своих мыслей.
Потому что…
В арочном проёме стоит…мой любимый муж…в окружении группы мужчин…
А издевательский смешок принадлежит Аиду, который стоит, положив руки в карманы брюк, и внимательно слушает.
Я…тону в полуночных глазах его брата.
Три месяца…
Три!
На НЁМ чёрный костюм и бабочка. И эта борода, которая делает его таким притягательно близким незнакомцем. Мечусь по его телу глазами, сжимая пальцы до боли.
Марат…
Моё сердце сходит с ума. Вся тянусь к нему. Не осознанно. Забываю обо всём. О
Привстаю, собираясь…
Какого чёрта?
Что я делаю?!
Взгляд Марата становится пугающим.
Едва заметно он отрицательно качает головой. Во всей его позе, в его тяжёлом взгляде и напрягшихся скулах читаю жёсткий приказ:
«На место, Мира. Сидеть.».
И я покорно опускаюсь, замечая в его глазах странный блеск. Подобие облегчения.
Быстро отворачиваюсь, пытаясь собрать свои мысли, и прижимаю руку к горлу.
Смотрю на старуху исподлобья. Её посверкивают и хищно горят. Она с восторгом смотрит то на меня, то на арочный проём, и громко замечает:
— У тебя нет образования. Как ты собралась провернуть всё это?
Я теряюсь.
Мои щёки горят. Пылают.
И я знаю…что он смотрит…
Чувствую. Каждой клеточкой.
И ничего не могу возразить. Мне вдруг становится стыдно за саму себя! Перед Маратом! Перед проклятой старухой! Перед всеми этими мужчинами!
Уголок её губ ползёт вверх.
— У меня… — мой голос охрип, а живот дрожит. — У меня консультант.
— Какой? — Фыркает она.
— Я. — Подаёт голос Тина. — У меня два диплома по предпринимательству.
— И обанкротившаяся кофейня в придачу, — самодовольно кивает та.
Я в шоке от того, что эта старая рухлядь так хорошо подготовилась!
— Наша цель не прибыль. — Чеканит Тина, вскакивая. — А помощь тем, кто в ней нуждается. Когда очередной муж из тех, что сейчас в этом доме… — махнув головой в сторону арки, рявкает сестра. — Даст своей жене пинка под зад, у нас может не оказаться свободного места!
Я открываю рот, как и Фарида.
Старуха начинает хохотать. Так противно, что я морщусь.
Когда она снова смотрит на меня, её глаза горят. Будто она проснулась от столетнего сна!
— Что ж, я загляну к вам на днях. Всё это занятно. — Одобрительно кивает ведьма. А потом вдруг серьёзно говорит, повысив голос и глядя в мои глаза. — Марат Джафаров, ты неправильно кобылу выбрал. Нужно было брать ту сестру, что чёрной масти.
Вскакиваю, глядя на неё с ненавистью.
Это как присыпать болючую-болючую рану солью!
Моё горло сдавил спазм. Обида.
Её лицо непроницаемо, но взгляд настолько осмысленный, что мне жутко.
Глядя себе под ноги, вылетаю из гостиной, задев плечом Аида и ещё пару человек.
Не разбирая дороги, несусь подальше от толпы. Я хорошо знаю этот дом. Залетаю в туалет и захлопываю дверь, прислоняясь к ней спиной.
Дышу. Дышу. Дышу.
По щеке бежит слеза, и я кричу. В душе. Там я ору и съезжаю на пол в своём неудобном узком платье, опуская голову на колени.
Тихо скулю.