Воздушные разведчики

Силантьев Владимир Иванович

"Как жаль, что подобной атакой нам не удалось сорвать фашистский блицкриг в июне 41-го!" - подумал генерал.

В результате внезапного нападения фашистской Германии на Советский Союз уже 22 июня 1941 года советская авиация понесла большие потери. Фактор внезапности сыграл свою зловещую роль в начале войны, а затем враг начал терять преимущества...

...Генерал приезжал в наш полк еще дважды, когда мы вели боевые действия с аэродромов Польши и Померании. Но тогда я его не видел. Спустя тридцать лет после победы я разыскал адрес престарелого генерала с помощью московского

телефонного справочника. Фамилия у него редкая, в переводе со шведского она означает "зеленая долина". В справочнике она оказалась в единственном числе, инициалы сходились. Я позвонил, и мы договорились о встрече.

Дмитрий Давыдович жил в доме возле метро "Сокол". Окна его квартиры выходили на шумный тоннель, через который поток автомашин бежит к Химкам, и дальше по Ленинградскому шоссе к городу на Неве. Он встретил меня в полной генеральской форме. Не расставался с ней, хотя находился в отставке. По скромной обстановке в квартире можно было судить, что генерал ценил превыше всего работу, службу в армии. Мы начали вспоминать боевые дела воздушных разведчиков.

Грендаль сохранил отличную память, чистоту речи. В свои семьдесят пять лет передвигался он быстро, но голова и руки тряслись, и долгая беседа утомляла. Все свои публикации в советской печати и фотографии военных лет он передал мне. Мы встречались с ним еще раз, но я не успел вернуть ему газетные вырезки... Дмитрия Давыдовича похоронили с почетом.

Во время последней беседы я спросил "нашего генерала":

–  А вам приходилось лично докладывать Верховному Главнокомандующему о работе воздушных разведчиков?

–  Нет, это полагалось делать военачальникам более высокого ранга и должности, - ответил Дмитрий Давыдович.

–  Возможно, вы бывали на совещаниях у Сталина?

–  Только один раз вместе с маршалами Головановым, Новиковым и другими руководителями ВВС. Обсуждался больной вопрос о "блудежках" наших летчиков.

–  Как это понимать?

–  В начале войны часть летного состава ВВС была недостаточно подготовлена к вождению самолетов вслепую: в облаках, ночью, при плохой видимости, когда приходилось ориентироваться только по приборам. Вопрос надо было решать безотлагательно, и он обсуждался на совещании у Верховного...

Генерал добавил, что разговор в кабинете Верховного был коротким и строгим. Начальника разведки ВВС пригласили на совещание не случайно. Опыт войны показывал: "блудежки" разведчиков случались, как правило, из-за неумения летать в облаках... И я вспомнил, как много об этом говорили мои товарищи.

НЕЛЕТНАЯ ПОГОДА

Бывает, мировой рекордсмен проигрывает новичкам олимпийские старты только потому, что он "перегорает" перед началом соревнований. А ведь в спорте заранее обговорены день и час, условия соревнования. Загадкой остается разве лишь тактика борьбы, которую изберет соперник в последний момент. Хотя в принципе тренерам известны все сильные и слабые стороны соревнующихся. И все же в напряженном ожидании боя сдают нервы и у мировых чемпионов. Какую же крепкую нервную систему должен иметь воздушный разведчик? Ведь он каждый раз, пересекая линию фронта, решал уравнение со многими неизвестными. И конечно,

он мог тысячу раз "перегореть" до вылета.

Объекты разведки, как правило, изучались экипажами заранее. Штурманы тщательно разрабатывали маршрут. Коллективно изыскивались методы и средства скрытного подхода к цели. На это уходили долгие часы.

Когда наступало время отдыха, нельзя было отделаться от вопросов и сомнений, которые разрешатся лишь в ходе полета. Отвлечься от них на фронте было непросто. Гарнизонная кинопередвижка сегодня, как и позавчера, показывала много раз виденную картину "Мы из Кронштадта". Других фильмов не привезли. И на следующей неделе ждет то же "разнообразие" развлечений.

Технарям проще, чем летчикам. Они поднимаются до рассвета и возвращаются с аэродрома затемно. Весь день на свежем воздухе, весь день в хлопотах, не оставляющих времени на то, чтобы шагать на обед в гарнизонную столовую. Они "умнут" вечером за один присест и обед и ужин, разомлеют от еды, и уже нет сил куда-то идти. Скорее бы на нары, успеть выспаться до подъема.

Боевой полет разведчиков на "пешке" скоротечен. Максимум два часа сорок минут продолжается разведка. "Проболтаешься" - любимое выражение летчиков на высоте, в кислородной маске, возвращаешься бледный, аппетита нет, башка трещит. К вечеру отпустит, и остаешься один на один со своими думами о том, как сложится полет завтра.

Некоторые летчики, такие, как Александр Барабанов, до поздней ночи режутся в преферанс. Барабанов ставит перед собой честно заработанные за боевой вылет "сто грамм" в граненом стакане и в течение всей игры глоточками отпивает. Большинство же разведчиков отправляются отдыхать и стараются заснуть.

И вот ранний подъем. Небо без единого облачка. Нервы напряжены. Вот знакомая аэродромная землянка. Возле нее стоит инженер эскадрильи и сигнализирует,. складывая руки крестом. Что случилось? Полеты отменяются? Да, только что позвонили метеобоги: над Смоленском синее небо, а там, за линией фронта, объекты разведки закрыты низкими облаками.

Нелетная погода! Будь ты неладна! Сколько придется ждать? Сколько бы ни пришлось, воздушный разведчик не может и не должен "перегореть" перед стартом.

Как поступали разведчики в таких случаях? Сначала молча забирались на нары в землянке и старались заснуть. Не получалось. И тогда одно вдруг сказанное слово цеплялось за другое. О чем говорили летчики? Да о том же, что обсуждаем мы сегодня, собравшись на семейный праздник или встречу Нового года - о судьбах нашей Родины, о своей работе, друзьях, родных.

Виктор Петров обычно первым прерывал молчание. Он помнил много фронтовых историй. Если допускал неточность или пропускал важный эпизод, его поправлял Юра Дерябичев. Как-то начал разговор о профессии воздушного разведчика:

–  Помню, однажды Анатолий Попов - он тогда был еще рядовым летчиком, спросил меня: "Виктор, а что бы ты сделал, увидев перед собой "мессера"?" Ну, я ему прямо сказал: наверное, вступил бы в бой. А Попов мне в ответ: "Нет, брат, неправильно. Разведчик на "пешке" не должен сражаться с "мессером". Надо попытаться уйти, а как это сделать - другой вопрос..."