Войны мафии
Шрифт:
Поежившись от неприятных мыслей, Итало вдруг рассердился на себя за то, что впутал свою любимицу, Стефи, в идиотский план прекращения вендетты посредством свадьбы. Никогда нельзя доверять корлеонезцам, в особенности когда речь идет о женщине.
Винс собирался проводить церемонию на улице, но умники из президентской охраны отказались взять на себя ответственность за безопасность высокого гостя, если только он не перенесет торжество в замкнутое пространство, очищенное от подозрительных личностей и протравленное дезинфектантом с ароматом хвои. Поэтому выбор пал на собор Святого Патрика.
Вручались три
Итало наблюдал за тем, как Винс пожирает глазами Пэм. Она выглядела неотразимо в черной юбке, очень короткой, открывающей стройные колени, в белой блузке с пышными рукавами и матросским воротничком, концы которого были связаны как раз посередине между ее большими, красивыми грудями. В этот день она накрасилась более броско, чем обычно. Собственно и без косметики, и даже без того внутреннего возбуждения, которым светилось ее лицо, Пэм была очень недурна. Ну, а что думал по этому поводу Винс, мог прочитать на его лице и менее проницательный наблюдатель, чем Итало.
Взгляд Винса переместился на Ленору. Пэм, конечно, была не так хороша, как его жена, но сейчас, с огромным выпирающим животом, Ленора выглядела карикатурно. Темно-серый готический шпиль собора, казалось, дымился под ясно-голубым апрельским небом. Солнце то и дело выглядывало, ласково согревая будущую мать, верную последовательницу Папы Римского по отношению к противозачаточным средствам.
Поток транспорта с Пятой авеню перетекал на Пятьдесят третью улицу, яростными гудками выражая свое неудовольствие. Наконец хор сирен возвестил о приближении президента США.
Из первого и второго «кадиллаков» высыпала горстка агентов безопасности, из третьего чинно вышел президент. Было заметно, что он ожидает продуманных и организованных приветствий, но его встретила обычная полуденная толпа зевак — толпа Пятой авеню, туристы, служащие на обеденном перерыве, домохозяйки, выскочившие за покупками.
Итало с иронической зоркостью отметил тень разочарования на худом, продолговатом лице президента. Агенты пробивали проход вдоль ступенек собора к аналою, украшенному голубыми и желтыми — цвета политической партии президента — звездами и полосками.
На углу Пятьдесят третьей улицы военно-морской оркестр грянул «Привет шефу!» — не очень популярную для Нью-Йорка мелодию. Мэр сновал за аналоем, похожий на большую куклу Панчинелло. Оркестр заиграл «Нью-Йорк. Нью-Йорк». Замелькали репортерские вспышки. Мэр начал бормотать свои затасканные, набившие оскомину клише, и, выныривая то тут, то там в толпе, зажужжали видеокамеры.
— ...полчища свирепых крыс, несущих разруху, болезни, революции... — разорялся мэр.
Слушатели на секунду сконфузились, и впрямь напоминая собой полчища крыс, просачивающихся по артериям города,
— И пока мы не переломим хребет последней крысе — наши дети в опасности!
Одарившие его своим доверием на выборах жители Нью-Йорка тут же переключили свое внимание на другой предмет, как будто это был не глава городской администрации, а оказавшийся на скамейке запасных игрок младшей лиги.
— ...ни шагу назад! Я сломаю им хребет! Скажите им, что их дни сочтены! Что я не отдохну, пока не сверну им шеи! Не выдавлю, как из тюбика, все содержащееся в них зло! — Вялые аплодисменты. — Сегодня мы здесь, во-первых, чтобы почтить память героического полицейского из Нью-Йорка, во-вторых, чтобы наградить наших бесстрашных нью-йоркских журналистов и талантливых нью-йоркских художников-дизайнеров. Перед вручением высоких наград позвольте мне... с чувством национальной гордости... лично представить вам сейчас... президента... Соединенных Штатов Америки!
Чтобы прикрыть скудость аплодисментов, военно-морской оркестр повторил «Привет шефу!». Итало, прищурившись, смотрел на высокого, худощавого президента, просиявшего улыбкой, посылающего в толпу воздушные поцелуи, словно разглядел там кого-то из знакомых. Потом Чио Итало переключил внимание на Винса, выписывающего круги вокруг Пэм. Винс лопался от самодовольства — ну и дельце им с Пэм удалось провернуть на пару! Винс, досье на которого в ФБР состоит из 12 287 страниц машинописного текста, по уши завязший в игорном бизнесе, наркотиках и проститутках, при помощи планомерно деморализуемого отставного гинеколога открыл для семьи ослепительную страницу будущего: новый шквал наркомании, охватывающий целое поколение, под видом борьбы с наркоманией старого...
Итало ядовито ухмыльнулся. Открывающийся горизонт необозрим. Служащие, рабочие, фермеры, специалисты, учителя, богатые и бедные, взрослые и подростки — на МегаМАО клюнет любой! Попробует разок — и побежит в один из медицинских центров Риччи, сеть которых раскинется по всех Америке, от побережья до побережья.
— ...необозримый горизонт, — говорил президент Соединенных Штатов Америки, — за которым лежит лучшая, более увлекательная жизнь для каждого американца. Позвольте мне...
Где еще увидишь такое, если не в Америке, подумал Итало. И тут же засек острозубую, полную похоти улыбку Винса, адресованную Пэм. Счастливая и уверенная, очень хорошенькая в своей морской форме, она подмигнула в ответ. Не заметила ли это Ленора? А кого это волнует?
Где, если не в Америке!..
Глава 43
Деревенская площадь, раскаленная солнцем, лежала, лишенная всякого движения, голосов, шума.
Керри часто спрашивал себя, как бы он справился с постоянным стрессом, который приходится выносить Кевину. Он не считал брата, как все в семье, типичным Риччи-головорезом. Сейчас, сидя за столом в тени навеса на веранде бара, потягивая из бутылки — стаканы им даже не предложили — тошнотворно теплую содовую с лимоном, Керри сохранял такое же хладнокровие, как и его брат. Они деловито и сосредоточенно наблюдали за площадью Корлеоне. Неприятности могли обрушиться с любой стороны.