Войны мафии
Шрифт:
Около свежевыкопанной могилы отец Хини обвел взглядом сотни людей, стоявших, склонив головы, под снегом. За сорок лет он ни разу не видел, чтобы на похоронах было столько сочувствовавших, не принадлежащих к семье умершего. Он прочитал заупокойную молитву.
Для человека с ирландским темпераментом вроде отца Хини это была очень удачная речь. Ни разу не были упомянуты скважины 27, 28 и 29. И никто из выступивших у могилы не заходил слишком далеко. Они предпочитали другой путь. К тому же многие из присутствующих не принадлежали к приходу и вообще не были
Ирландцы возраста отца Хини еще помнили жизнь на старой родине во времена Большой Заварухи: тогда из-за зеленого шарфа человека могли застрелить как собаку. Британские черно-коричневые были обыкновенными наемниками, преступниками, вывезенными из Англии, чтобы терроризировать ирландцев. Даже сейчас при мысли об этих временах густая, тягучая кровь отца Хини вскипала.
В толпе крутился шериф и какой-то тип из ФБР, снимавший похороны на видео, будто это свадьба. Местная газета пестрела кричащими заголовками:
«ПРАВДЫ НЕ УЗНАЕТ НИКТО»
«РАСПОЛЗАЕТСЯ ЛЕВЫЙ ЗАГОВОР»
«ШЕРИФ НАПРАВЛЯЕТ РАЗОБЛАЧЕНИЯ»
Отец Хини подумал — цветная ли пленка в камере? В смысле, будет ли заметным разлив зеленого в толпе? Снег превратился в дождь, застывая ледяной коркой на одежде. Люди по очереди подходили к могиле и бережно опускали свои букеты из яркой зелени. «Ох, Падди, милок, слышал, что люди болтают? Теперь по закону трилистнику нельзя расти в Ирландии!» Старые глаза отца Хини заволокло влагой. Это дождь. Он тяжело вздохнул, вытирая глаза рукой.
Кто только не пришел воздать последнюю дань Мэри Энн: консервативные старцы из коммуны, доктор, мальчишки с пивоварни, хозяйка лотереи... И все — с букетами зелени. Священник снова вытер глаза. Деловито меняя оптику, приспосабливая параболический микрофон, работал законник. Шериф Кокс в лучшем воскресном костюме перебегал от одной группы к другой.
В другом конце кладбища шел рождественский митинг «Рыцарей Колумба», посвященный памяти жертв войны. Хор неуверенных нежных женских голосов вы водил:
Прекрасный Вифлеем,
Раскинувшийся тихо
Под звездами во сне...
Имя Мэри Энн внесли в почетный список жертв войны. Шериф Кокс разговаривал с фэбээровцем, похожим на Гэри Купера. Женщины пели:
Над темнотою улиц
Сияет вечный свет.
Мы встретим в эту ночь
Надежды прошлых лет...
Март
Глава 29
— Отец, это Никки. Добро пожаловать в Штаты.
— Как ты узнал, что я в Вашингтоне?
— Я мудрое дитя, умеющее предчувствовать родительские перемещения.
— Наверное, это остроумно? Доброй но...
— Не вешай трубку.
Для Шан Лао все в
Невозможно было избежать соприкосновения с Америкой. Как Никки узнал, где его найти? У Шана никогда не было семейной жизни. Жена и сын были всего лишь его деловыми кредитными карточками. Иногда Николь предлагала Шану выступить спонсором какого-либо культурного события. Он рассматривал такие предложения как основу для возможных деловых контактов и соглашался, а его жена выступала в роли сотрудника, подбирающего объекты размещения капитала.
— Ты получил мое последнее письмо?
— Отвечу в ближайшее время. Спасибо, что позвонил.
— Пожалуйста, не вешай трубку.
— Ник, у меня сейчас очень напряженная жизнь.
Лихорадочное напряжение стало стилем жизни Шана в Вашингтоне. Проблемы создавал даже Бакстер Чой, обычно безупречно проводивший в жизнь указания Шана. Ощущение кризиса усиливалось из-за вынужденного отказа от вооруженной охраны. Эти американские лицемеры нервничали в присутствии телохранителей, как мелкие воришки. Шан почувствовал себя больным, когда обнаружил, что в мире американского бизнеса косо смотрят на откровенную демонстрацию вооруженной предосторожности.
Да и не спасли бы его телохранители от прожорливых членов Контрольного подкомитета конгресса — КОКОМ, предназначенного для охраны стратегических материалов от Советского Союза.
Военные компьютеры, стоившие по миллиону, уже не находились под контролем Комитета, превратившегося в отталкивающий труп, пережиток «холодной войны», последний вздох яростного антикоммунизма. Немногие из его членов надеялись на следующих выборах получить голоса избирателей.
Обычно электронные заводы Шана перекупали крупные заказы у промышленников вроде «Сони» и «Кэнона». Время от времени одна из таких трехтонных машин оказывалась в Восточной Германии или Чехословакии, что позволило бывшим советским саттелитам вырваться на новый технологический уровень.
Шан поручил Чою утихомирить твердолобых крестоносцев «холодной войны», чтобы лишняя информация не просочилась в среду избирателей, нахлебавшихся в восьмидесятые распаленной риторики Рейгена. Чувствуя сверхдоходы так же хорошо, как и нужды избирателей, обжоры из конгресса любили иметь дело с Шаном. А Шан был сейчас нужен в континентальном Китае и еще в дюжине стран по всему миру.
— Не похоже, что ты рад моему звонку.
— Если ты знаешь, как меня найти, кто-нибудь может заставить тебя поделиться этим.