Война миров
Шрифт:
Европа просыпалась после летних отпусков, уик-эндов за городом, веселых вечеринок под открытым небом. Туристы возвращались по домам, студенты принимались за учебу. В первую неделю октября, как обычно, начался и съезд крупных землевладельцев Федерации. Он длился семь дней, с понедельника по воскресенье, с четверга начинались заседания Совета принцев, а в последний вечер проводился общий бал-банкет.
Несмотря на то что по статусу моя семья относилась к этому сословию (третьи в рейтинге землевладельцев Арканзаса, первый радиус, есть недвижимость на Земле), мы никогда не присылали делегатов на съезд. Помню, в четырнадцать лет, когда мне впервые
— Делла, не стоит. Мы на этом сборище даже не младшая лига, а массовка. Это пустая трата времени и денег. Наше мнение для всех этих принцев значит не больше, чем аплодисменты одного отдельно взятого зрителя на гала-концерте знаменитости. И точно так же, как зрители платят за возможность похлопать в толпе, мы заплатим за шанс издали поглазеть на принцев. Собственно, мы для истинных воротил значим даже меньше, чем зрители для знаменитости, та хоть деньги на своих поклонниках зарабатывает, потому и относится с толикой уважения. А этим безразлично, есть мы или нет. Мы в их картине мира не играем никакой роли.
Тогда я страшно рассердилась. Ну как же, мы ведь такие замечательные, и как мы можем ничего не значить? Потом признала, что отец прав.
И вот я в Праге. В качестве игрока высшей лиги — княгини Сонно. И я не одна. Слоники отбили еще одно номерное кресло в Зале заседаний — для Криса. Обалдеть можно. Все владельцы планет должны присутствовать лично или присылать доверенных лиц, но номерные кресла — только для тех, кто имеет титул. Сорок три кресла. У меня — десятое. У Криса — сорок второе. Рядом с ним, в сорок третьем, новом кресле, восседал лорд Джеймс Рассел. Эльф-квартерон, чья семья три века билась за право войти в сословие звездных принцев. Я еще помнила его богатым помещиком с Кангу, владельцем материка. С ним никто не считался, его сторонились. А сегодня его расположения добиваются. Он взлетел буквально в одночасье, за какой-то год. Сначала поучаствовал в нашей с Августом авантюре, сумев оторвать себе систему в четвертом радиусе, а потом… Потом его кузина триумфально вышла замуж за шанхайского императора. И больше уже никто не посмеивался над религиозными заскоками Джимми. Да и вопрос, стоит ли ставить к Круглому столу сорок третье кресло, не поднимался.
Формально Крис и Джимми не могли претендовать на звание принцев: ну, елки-палки, четвертый радиус. Но родство с шанхайским императором и обладание космодромом Чужих решили дело: ребятам присвоили баронские титулы. Между прочим, с правом составления герба. Джимми не выделывался особо: на красном поле серебряный лучник — старинный символ эльфийского охотника. А Крис думал. Меня его идея не особо вдохновляла: на синем поле — красная машина. Ну да, кто знает, тот понимает. Только, на мой взгляд, герб смотрелся некрасиво. Впрочем, я с Нюром поговорю, вот уж у кого вкус безупречный. В конце концов, пусть слона нарисует. Опять же, кто знает, тот понимает.
Наша родовая земная недвижимость представляла собой крохотный деревенский домик с двумя спальнями и микроскопическим садиком. Даже любопытно, как прапрадед ухитрялся помещаться в ней вместе со всей семьей — своей вдовой мамой, женой, тремя детьми и неприкаянным двоюродным братом, у которого женщины менялись каждую неделю. Да-да, такой кузен есть в каждой семье, и в моей тоже. В домике не было горячей воды. Мы с Крисом поглядели на фамильное достояние, состроили положенные к случаю восторженные мордочки и сказали, что поживем в городе. И поехали в Новую Прагу. Берги
Собственно говоря, всей свиты у меня было пять человек. Точней, пять персон. Валери, Тит Долорин — поверенный еще Макса, ну и я с ним поладила, — Кер, Шон Ти и Санта. Крис приехал с женой, уже двумя детьми — младший, Уильям, родился на два месяца позже моего сына, — няней, кормилицей, горничной и еще тестем с тещей. Словом, у нас половина этажа пустовала, и когда Валери спросила, не пригласить ли Гамильтонов и Расселов, я только обрадовалась. Мы заехали в четверг рано утром, через час выяснили, что на первом этаже живут Рублевы и Шумовы, на третьем — Маккинби, а кто на четвертом, я даже спрашивать не стала, потому что незачем.
Рабочие мероприятия во Дворце Князей в пяти минутах пешком от нашего отеля на меня нагоняли скуку. Все эти разговоры были бесконечно далеки от моих насущных интересов. Валери и Долорин, как я поглядела, тоже словно бы отбывали повинность.
Приняли нас с Крисом и Джимми Расселом не сказать, чтоб хорошо. Ну да мы и не рассчитывали на то, что истинные принцы распахнут объятия. Мне в первый же вечер нахамили. Валери представила меня Эндрю Кларку, председателю Совета на текущий год, а он спросил:
— Ты променяла сына на невестку?
— На внука, — отрезала Валери. Ей тоже были неприятны его слова. — И если б у тебя в семье хоть одна женщина была вполовину так умна, как Офелия…
— Если бы в моей семье появилась женщина вроде нее, я бы выгнал ее.
Повернулся и пошел, страшно довольный собой. Рядом с нами стояла Эмма Гамильтон, и она-то очень громко, четко произнесла:
— Потому что на фоне женских мозгов твоя безмозглость была бы особенно заметной.
— Вы, кажется, все разведены? — сладким голосом уточнил Эндрю Кларк. — Не зря.
Я не выдержала:
— Зато все — с титулом. А вот наши мужья — увы.
Он смерил меня взглядом через плечо и свалил.
— Не обращайте внимания, Делла, — ровным голосом произнесла Эмма. — Это Эндрю Кларк. У нас будет тяжелый год.
Так произошло мое вхождение в высшее общество.
Каждый день я жила по четко определенному распорядку. Регламентировалось все — режим дня, форма одежды. Я не могла провести в ванне ни на минуту больше отведенного на это времени, не говоря уж о том, чтобы после завтрака перекинуться с кем-нибудь словом. Валери объяснила, что все контакты завязываются либо до съезда, либо на прощальном балу. В другие дни все присутствующие занимаются лишь демонстрацией союзов и связей: глядите и делайте выводы.
Если верить этому правилу, положение Августа было, мягко говоря, не ахти.
Он не приехал, и его кресло номер три вызывающе пустовало. Таков обычай: подозреваемого в рейдерстве против своих на съезд не приглашают. Решение принимали в его отсутствие. Тем не менее, если кто-то из титулованных отправит приглашение, — Совет не имел права отказать подозреваемому в личном выступлении. Приглашение Августу послала Эмма Гамильтон — она не состояла с ним в родстве или деловых союзах. Мы ждали его в воскресенье. И я ловила себя на мысли, что куда лучше чувствовала бы себя в качестве его ассистентки, чем в роли княгини.