Война миров
Шрифт:
— Да, — спокойно согласился он. — Я принял такое же решение: да, интересно, перспективно, но мне выгоднее инвестировать в собственно порт, чем выкупать всю систему.
— А я случайно узнал, что продается Калипсо, — сказал Август. — Эмма, вы позволите, расскажу?.. И купил. Проект хороший и красивый, но невыполнимый. Я понимаю, что русские питают страсть к монументальным сооружениям, но четыре планеты под космопорт — бессмысленная трата ресурсов. Проблему можно решить иначе.
— И русские не стали настаивать? — вежливо, но с хищным огоньком в зрачках уточнил Артур
— Подозреваю, что у них не было другого выхода, — ответил Август. — Я сказал: извините, порт нуждается в капитальном ремонте. Я не то что вас не пущу — я вообще его закрою. Но обеспечить большегрузам дозаправку я могу уже через сутки после заключения сделки. Транзитный проход — пожалуйста, хоть сразу. А касательно их грандиозного проекта, то я отверг его. На своей земле я буду строить по своим проектам.
— И это оказался тот минимум, на который они были готовы согласиться, — кивнул Шелдон. — Ну-ну… Я полагал, что этим и закончится.
И выжидательно уставился на Кларка. Я ощутила, как изменилась температура в зале. Заметно потеплело. Артур Шелдон, герцог Санджарский, достаточно ясно дал понять, что думает о ситуации. Герцогов у нас было всего двое — Санджарский и Кларийский. Не стоит и забывать, что Шелдоны занимали первую строчку в рейтинге самых богатых семей мира. На втором месте были Осборны, которые последние сто лет держали строгий нейтралитет и ни во что не вмешивались, на третьем — Маккинби. Еще пять лет назад на втором месте были Энстоны… Все течет, все меняется.
Кларк предоставил слово Августу. Август кивнул и заговорил. Поставленный голос, академически правильная речь, простые слова и несложные фразы. И сразу стало понятно, что заступничество Эммы Гамильтон было, в сущности, нужно ей самой, поскольку Август и один превосходно справлялся с проблемой. Он говорил и говорил, я млела — да если бы только я одна! — а Кларк скисал на глазах. Он с трудом дождался окончания речи и, даже не потребовав от Августа документально подтвердить претензии к Энстону, предложил перейти к голосованию.
Я взяла два шара — белый и черный, — прошла в комнатку «для корзин». Бросила черный в корзину для подсчета голосов, белый — в «склад». На пороге разминулась с Эммой. Та успела шепнуть:
— Все в порядке, я этих сволочей знаю.
Через пять минут Эндрю Кларк объявил результаты: пять голосов за то, чтоб исключить Августа из Собрания, один воздержавшийся — небось, как обычно, Осборн — и тридцать шесть голосов против.
Тема закрыта.
Банкет начался сразу после Совета. Собственно говоря, пока мы обсуждали Августа, он уже шел полным ходом. Мы вышли в большой зал, Август машинально подставил мне локоть, я так же машинально взяла его под руку. Проходивший мимо нашей группы Кларк не преминул ядовито заметить:
— Ну, все понятно.
И ушел.
Эмма Гамильтон поглядела ему вслед и задумчиво произнесла:
— Мне даже интересно, что именно ему наконец-то понятно?
Мы присоединились к друзьям, державшимся несколько наособицу, что при их многочисленности воспринималось уже как претензия
А я внезапно увидела Павлова. О как, и сюда пролез. Его жена была с самого начала, в качестве делегатки от одной из сибирских олигархических семей. И жениха ее я тоже видела — молодой наследник крупного клана, тридцатитрехлетний симпатичный парень, рослый, плечистый, с открытым лицом и приятными манерами. На мой взгляд, напрочь лишенный харизмы, но я пристрастна.
Павлов стоял совершенно один, с бокалом шампанского, равнодушно-снисходительно озирая зал и веселящихся людей. К нему никто не подходил; делегаты обтекали его в движении, словно невидимое, но явственно ощущаемое препятствие.
Я взяла бокал и подошла. Павлов кивнул мне, но лицом не повернулся.
— Я не знала, что ты будешь.
— Куда ж без меня-то…
— Как обычно, торговый представитель «КСМ»?
— Естественно. — Он помолчал. — Должен же я был завершить начатое. Кларк развил такую бурную деятельность, что у меня проснулась паранойя, и я решил провести разъяснительную работу в ваших кругах. Чисто для контроля.
— Я тебя не видела.
— А зачем тебе меня видеть? Я не с тобой работал.
— Ну и, конечно, это отличный повод побеседовать с женой.
У Павлова окаменело лицо. Он пригубил шампанское, окинул скучающим — или тоскливым? — взором зал.
— Она отказалась.
Я посмотрела в дальний конец зала. Красивая, яркая женщина заразительно хохочет над шутками своего влюбленного спутника. Чуть-чуть наигранно, едва заметно.
Тень Леони Хоффманн мелькнула в памяти и исчезла, оставив легкую грусть. Эта женщина была совсем другой. Она не собиралась выворачивать мир наизнанку, она вообще никого не хотела победить. Ей нужно только простое женское счастье. Она прячет это желание, надев маску — чтобы не показать, насколько ранима.
Как я ее понимаю!
— На сколько она его старше?
— На восемь лет. Чепуха, а не разница. Не то что тридцать лет разницы со мной.
— Тебе семьдесят? Я думала, меньше.
— Хорошо сохранился, — язвительно ответил Павлов.
Я не смогла удержаться от усмешки. Ну да, после третьей или четвертой регенерации.
— Узнала много нового о сделке по продаже Калипсо.
Павлов еще раз кивнул:
— Да, работенку пришлось ту еще провести.
— И все прошло точно по плану? Включая то, что Август отказался от вашего проекта? И его союз с Гамильтон и Шелдоном?