Война миров
Шрифт:
Мне надо было успеть.
Через фронт я проскочила чудом. Ошибка автоматической навигации. Такое бывает. Только поднявшись над первой линией, я увидела вторую. На нас шла натуральная гроза. Издав неопределенное восклицание, заглушенное маской, я переложила штурвал вправо и, едва дождавшись, пока машина выровняется, задрала угол атаки до предельного. Через полсекунды я отключила систему контроля и вручную выставила запрещенные параметры.
Веста сидела с закрытыми глазами.
Ну да, я ее понимала. Но лучше
Господи, если бы рядом со мной был Макс, он бы снял маску, достал сигареты и заявил, что я напрасно осторожничаю: задирай нос и стартуй отсюда на орбиту. Будь рядом Август, он бы сказал — Делла, тебе стоило взять «Гелиос», а не «Стрелу», большая машина в таких ситуациях лучше держит курс. Впрочем, нет, он ничего бы не сказал. Мы были бы на «Гелиосе», и за штурвал он сел бы сам — он никогда не позволял мне вести машину, если мы выезжали вдвоем.
И в тот момент, когда я шла буквально в лоб на грозу, у меня пискнул браслет, показывая, что на чип пришло сообщение. Я не успела ничего сделать, сообщение развернулось без моего разрешения, и в ушах зазвучал совершенно отчетливый голос Августа.
У него были странные интонации. Я уже слышала их. Очень давно. В университете.
До того как умер Сэнди Маккинби.
— Делла, а что ты скажешь, если узнаешь, что я полюбил тебя с первой встречи и люблю сейчас так же сильно, как и тогда?
Я выровняла машину на двух тысячах.
В памяти почти не отложился безумный прыжок через грозу на тринадцати тысячах метров — высоте, которую эта машина не должна брать вообще, даже в грезах сумасшедших конструкторов. Она скорее должна была от натуги развалиться.
Но мы мирно летели, кстати, не особо нарушая летный режим, и даже обшивка уже не скрипела.
Под нами проплыл Бен-Макдуи, вторая по высоте гора Шотландии — после Бен-Невис. Взяв левей Кэрн Горма, я выставила курс на Авимор. Там я сяду на шоссе, развернусь носом на юг и пойду навстречу Вальдесихе. Я обогнала ее. Представляю, как она «обрадуется», когда я поставлю машину поперек дороги.
Я сняла кислородную маску. Веста тоже.
Не обращая на нее никакого внимания, я проверила почту. Я хотела еще раз услышать эти слова.
Ничего.
С того момента, как я выехала из поместья, мне не пришло ни одного нового сообщения.
Высотные глюки. Бывает.
Такого острого, вымораживающего, смертельного одиночества я не испытывала никогда.
Наверное, немногочисленные путники, предпочитавшие ехать через Шотландию по земле, вздрагивали, когда я проносилась над ними на форсаже. Вздрагивали и думали: вот же сумасшедшие.
Мне было все равно. Чувств не осталось. Нет, они были — бились где-то в дальнем закоулке души в эпилептическом припадке, а разум жил своей жизнью и решал текущие задачи.
Кофе, кофе… Я не сомневалась теперь, что дурнота Марии, связанная с кофе, была следствием мамашиных экспериментов. Что-то она ей подсыпала. Зачем? Тренировалась. Рассчитывала дозу.
— Остановились, — вдруг сказала Веста. — Так… Смотровая площадка недалеко от Алви. Слева холмы, справа Лох-Алви.
Она вывела данные на мой монитор. Я скрипнула зубами, заложила пологую дугу, разворачиваясь на юг. И пошла на снижение, лихорадочно вспоминая, есть ли здесь полоса для посадки или придется садиться на грунт. Гряда холмов, относительно невысоких, но поросших густым сосновым лесом, отделяла меня от цели. Я взяла левей, обходя холм, пошла над самой трассой. И увидела. Большая смотровая площадка, она же парковка, длинная черная машина, одиноко стоявшая прямо в центре этой парковки, стоявшая нелепо, раскорячившись наискось, пассажирской стороной ко мне — и к оставленному мною уже позади холму. В машине распахнулась задняя дверь, наружу вывалилась тонкая женская фигурка, покачнулась, схватилась за крышу, чтобы удержать равновесие. Женщина с силой оттолкнулась от машины и, шатаясь, словно мертвецки пьяная, сделала несколько шагов к ограде парковки.
И в этот момент справа, на склоне, мелькнула какая-то фигурка.
Я не думала. Это мог быть одинокий турист, исследующий местные пешеходные тропинки. А мог быть снайпер. Я бросила машину вниз и посадила ее прямо на шоссе, пользуясь тем, что лес прикрыл мой маневр от человека на склоне горы.
Я затормозила так резко, что Веста, сдавленная ремнями, недовольно хрипнула; я отстегнула свою страховку раньше. Бросив Весте:
— Туда! Засунь их обратно в салон! — я распахнула дверь и вывалилась из машины.
Я то неслась по пологому склону, словно дурная, то продиралась сквозь подлесок, как лось, ломая ветки. Ох, какой штраф придется заплатить, здесь же заповедник… Я нисколько не боялась быть услышанной — ветер бил в лицо, относя производимый мною шум в сторону шоссе, а что не гасил ветер, то поглощал лес. Крайне неудачная позиция для снайпера, если, конечно, он намерен потом уйти непойманным.
Кстати — я упустила этот момент. Снайперу ведь придется уходить. На чем? Не пешком же. Хотя в Эльдорадо я бы из такого положения уходила именно пешком. Чтобы никто не обратил внимания на мою машину, ожидающую где-нибудь в укромном месте. Ну или я бы разработала план с сообщником, в котором меня подобрали бы едва не на бегу. Чтоб ни секунды лишней на виду не стояло то, что может меня выдать.
Я доскакала до небольшой с виду расщелинки и поняла, что снайпер, кем бы он ни был, вовсе не идиот. Потому что расщелинка только с виду была небольшой. Одно из тех природных препятствий, что кажутся чепуховыми — для тех, кто ни разу не ходил по горам. Вон тот галечный ручеек, который выглядит тропинкой, в действительности осыплется вместе с путником, стоит на него ступить. А в тех кустиках, даже не колючих, держу пари, как нечего делать сломать ногу. И даже опытный ходок потратит немало времени, штурмуя дальний склон.