Война без победителей
Шрифт:
Стоаранский плен. Компоненты химоружия. Ядовитая дрянь, накопившаяся в клетках. Высокий риск мутаций. Она теперь не может иметь детей, и черт с ними, она все равно их ненавидит. А согласилась бы превратиться в живой инкубатор в обмен на возможность жить в Городе Будущего?
Золотая клетка…
Нет, вряд ли женщины станут рожать, есть ведь репликаторы. Но воспитание отпрысков повесят на них. С собственной судьбой Инессе все ясно. Не сказать, чтобы она была от этого в отчаянии. Плевать. Она уже научилась выживать.
Отбросы и мусор тоже
Она кивает, выслушивая предсказуемый вердикт. Нет, ты нам не нужна.
Отправляйся обратно в свою крысиную нору, наблюдай, как один за другим станут исчезать твои товарищи, делай вид, что ничего не понимаешь, иначе закончишь так, как Сейц; доживай свои дни среди развалин. Можете тоже построить себе какую-нибудь Деревню Будущего. На большее вас не хватит. И скажите спасибо, что мы не отнимаем у вас корабли, любовно награбленный скарб и все остальное, чем вы так дорожите.
Не считая людей.
Дорожит ли она Яном? Инесса улыбается сама себе, покорно шагая обратно к летуну. Может быть, отчасти. Может быть, ей действительно не хочется его терять, потому что она привыкла к нему, к его рукам на своем теле, к вечному чуть ироничному спокойствию, даже к тому, что из когда-то ненавистных синих глаз давно исчезла злость и осталась лишь усталость. Привыкла, что есть с кем обсудить… все, что угодно. Есть на кого поворчать по старой памяти и не удивляться, когда тебя – наверное, тоже по старой памяти, – опрокидывают на кровать в ответ…
…Утро в разгаре. «Горожан» это не останавливает. Теоретически после сеанса облучения психотропником Инесса должна вспоминать случившееся как недавний ночной сон. Она покорно делает вид, что так и есть. Бредет по улице куда-то в сторону окраины. К казармам.
К норе.
На удивление, отряд перехвата уже там. Все целы, только прячут глаза.
Впрочем, удивляться нечего. Наверняка они тоже видели сны и раньше.
Инесса проходит мимо них и спускается к себе в комнату. И, естественно, натыкается там на Яна, возящегося с батарейкой чайника. Что теперь – и здесь делать вид, что ничего не помнишь? Перед архипредателями опасно раскрываться.
А когда-то она думала, что на выжженной земле больше нечего предавать…
– Давно вернулся? – спокойно спрашивает Инесса. Голос звучит ровно. Она надеется только, что Ян не спросит, где она была с утра.
– Бакум собирается мстить. Мстить, представляешь? – неожиданно отвечает он, словно продолжая давно начатый разговор. – Если оставить все как есть, он же и нам покоя не даст, и подохнем уже к лету. Надо все-таки предупредить службу безопасности Города.
– Тогда они узнают, что у нас тоже не стерта память… – Инесса начинает говорить автоматически и лишь потом замечает – какая-то мелочь режет слух. – Что значит «и нам»? Естественно, он нацелится на Город.
– Тебя туда берут? – по тону Яна понятно, что вопрос риторический. Ему не хуже нее известно о последствиях стоаранского плена.
– Меня – нет. Тебя берут. Тебе не сказали? Ну, точно я не уверена,
Инесса отворачивается и снимает с пояса отражатель.
Пусть приходят и стирают память повторно. Этот вопрос можно решить. Тайком лишить всех защиты, превратить увиденное в сон. Бакум забудет о своих планах и продолжит мирно гнить в бункере. Идеально.
– Мне – сказали, – произносит Ян у нее за спиной. Раздается щелчок – батарейка встает на место. – Будешь завтракать?
– Идиот, – выдыхает Инесса. – Какой ты все-таки идиот…
Руки скользят по плечам. Насколько это уже привычно – шершавая ткань его куртки, легкое дыхание, дурманящий вкус власти, когда оно учащается от прикосновений. И глупость. Нелогичная самоубийственная глупость архипредателя, который никогда не упускал выгоду.
– Скажи мне, кто твой друг… – хмыкает Ян.
Привычка продолжает оплетать разум.
Иногда ей подчиняются даже архипредатели, наверное.
4. Мышеловка
– Марта! Черт возьми, брось ты эту сумку, опоздаем! Что в ней? Марта!
Инесса так сильно сжимает в руках ружье, что затекают пальцы.
– Марта! Могла бы остаться дома, со мной здесь все будет в порядке, мы же поговорили, ну… Химоружие, конечно, а куда ты от него сейчас денешься? Не о чем волноваться, не трясись так…
…Вскидывает ружье, начинает целиться. Палец тянется к спусковому крючку, но отдергивается на полдороге.
– Сейчас Джонатан придет… Шульц, что там у тебя происходит? Дай сюда…
…Клюет носом, почти засыпает – и вскидывает голову от очередного окрика. Очередные незнакомые имена, новые незнакомые ситуации. Которых давно уже нет.
– Дай сюда, я пойду уточню!
На миг расслабившись, позволив усталости взять верх, Инесса замечает, что Ян стоит рядом, только когда он пытается вырвать у нее ружье. Срабатывает солдатская реакция, Инесса в последний момент успевает одернуть себя и не выстрелить, вернув контроль над оружием. Рано. Еще рано. Нужно подождать, пока он уснет, и пойти в медотсек. Интернет на выжженной земле канул в лету, но встроенные базы данных должны были сохраниться. Где-то должна быть информация об этих чертовых психотропниках, тонкостях их действия и особенно – последствиях.
– Где ключ? – кричит Ян.
– У меня его нет, – отвечает Инесса. Ключ, которым она заперла комнату изнутри, давит в бедро сквозь карман брюк. Идет третий час добровольного заточения наедине с… с кем? Это все еще полноценный человек или живущий, дышащий и двигающийся кусок мяса с клочьями вместо коры головного мозга?
Нужно узнать. Сама она понятия не имеет.
Ян полетел в Город Будущего предупредить о возможных атаках, должен был вернуться раньше, а появился два часа назад. Не помня себя, не помня ее, утопая в выплесках обрывочных воспоминаний, порываясь куда-то бежать, чтобы встретиться с людьми, о которых Инесса даже не слышала, и постоянно разговаривая с какой-то Мартой…