Вовлеченные в грех

Пейдж Шерон

«Надо говорить прямо, — подумала Энн, — больше делать нечего».

— Я хотела сказать, что мужчинам нравится, когда женщины целуют их интимные части тела.

— Ту часть? — Графиня изумлённо посмотрела на Энн, потом нахмурилась. — Вы пытаетесь отпугнуть меня.

— Нет, ваша светлость, я не отпугиваю. Вы хотели знать, что делают куртизанки, и это на самом деле один из способов. Мужчинам это очень нравится, но они никогда не попросят об этом свою благовоспитанную жену.

— Вы хотите сказать, — бледные щеки графини окрасил румянец, — я просто открываю рот и позволяю его плоти проникнуть внутрь?

О Боже.

—

Ну... э-э... да. Джентльменам нравится, когда дама... посасывает его плоть. Трение и давление доставляют им удовольствие. Им нравится, когда губы женщины... перемещаются вверх и вниз. — Она не сможет это сделать, подумала Энн.

Внезапно раздался стук в дверь. Слава Богу, их прервали. Энн представляла немало проституток из борделя Мадам, которые с удовольствием объяснили бы наивной леди некоторые штучки, с гордостью продемонстрировали бы свой богатый опыт. Но она не из их числа.

— Войдите, — поспешно сказала Энн.

В комнате появилась молодая служанка Хэтти.

— Его светлость... — начала объявлять она, присев в реверансе, но герцог уже обошел ее, слегка коснувшись тростью.

— В этом нет необходимости, дорогая моя, — холодно и сдержанно заявил он, хотя внутри бушевала буря. — Обе эти леди знают, кто я такой.

Его сестра приехала к Сэриз, чтобы получить советы по соблазнению мужчин.

Девон не мог до конца поверить в это. Хорошо, что у него была трость, на которую он мог опереться, иначе поразительное, неохотное признание Каро повергло бы его на землю. Девон повернулся к сестре, точно зная, где она находится, поскольку ее сопрано звучало весьма громко и протестующе.

— О чем ты думала? — настойчиво спрашивал Девон. — Тебе нельзя приезжать сюда и разговаривать с Сэриз. Это недопустимо. Это запрещено. Ты понимаешь, что в коридоре находилась целая толпа прислуги, которая старалась уловить каждое ваше слово?

Его любовница не произнесла ни слова. «Мудро», — подумал Девон, хотя и пребывал в крайнем раздражении. Но ему следовало догадаться, что сестра не испугается.

— У меня не было другого выбора! — воскликнула Каро, и Девон представил ее себе такой, какой она была до свадьбы. Сумасбродная девчонка-сорванец, любившая ездить верхом, ловить рыбу и охотиться вместе с мужчинами. Ему следовало знать, что воображаемое превращение в скромную и счастливую невесту было не настоящим. Воспоминание о том, как она выглядела раньше, ее сверкающих глазах и дрожащих кудряшках, когда она о чем-то спорила с ним, болью отозвалось в сердце Девона.

Сэриз помогла ему справляться со слепотой, но ничто не поможет ему с легкостью свыкнуться с этим. Особенно теперь, когда он знает, что, возможно, никогда больше не увидит сестру или маленького племянника или племянницу. Пока он не влюбился в Розалинду, Девон надеялся обойтись без детей. Теперь же понимание того, что он никогда не увидит улыбки собственного ребенка, убивало его.

— Ты слушаешь, Девон? — обратилась к нему Каро. — Я сказала, что во всем этом виноват только Филипп! Если бы мой муж не влюбился в кого-то еще, я бы не приехала сюда и не старалась научиться тому, как его вернуть. Если бы он не отличался повышенным интересом к женщинам...

— Ты любила его, — подчеркнул Девон.

— И все еще люблю. Но односторонней любви недостаточно. Это даже хуже.

— Вам надо успокоиться, леди Кавендиш, — проник в серо-голубую пустоту

Девона сочный, красивый голос Сэриз, в котором сквозили нотки мягкой настойчивости. — Это действительно вина вашего мужа, но было бы лучше, если бы вы отправились с братом домой.

— Я никуда не поеду со своим надоедливым братом! Даже если поеду, то вернусь...

— Не вернешься! — рявкнул герцог. — Ты представляешь, какой это шок обнаружить, что ты уехала из дома и никто не знает точно куда? В твоем положении? Мне удалось разыскать тебя здесь, но это нелегкая задача для слепого. Потом я узнаю, что ты учишься у моей любовницы тому, чего не имеешь права знать, и вся гостиница обсуждает это.

— Тогда перестань кричать, — фыркнула Каролина. — Тебя наверняка слышат все гостиницы Англии. Я считаю, что не сделала ничего такого шокирующего. Я замужняя женщина. От меня ждали, что я буду ездить по балам и смотреть, как эта женщина-ищейка, леди Помрой, бросается на моего мужа. Самое ужасное, что позволяло мне общество, так это прекратить с ней знакомство, когда она — самая мерзкая маленькая сучка...

— Каролина! — В висках герцога пульсировала боль.

— Ваша светлость. — Спокойный голос принадлежал Сэриз. Странно, но она говорила сдержанно и равнодушно. И довольно снисходительно, хотя именно они с Каролиной были виноваты. Черт, из-за соблюдения правил приличия его Сэриз пришлось покинуть дом, обрекая его на бессонные ночи, наполненные кошмарами. И именно из-за правил приличия он ужасно скучал без нее, очень хотел услышать ее голос, страстно желал ее прикосновений и любви.

— Мне кажется, что это не очень мудро кричать на леди Кавендиш, — продолжала Сэриз, заставляя Девона почувствовать себя непослушным школьником. — Это я виновата во всем.

Герцог повернулся к ней. Или по крайней мере туда, где, он думал, она находится. В ее голосе не было раскаяния. Там звучали нотки... ярости.

— Это не так, — прорычал Девон. — Но ты должна была немедленно отправить ее домой.

— Возможно. Но неужели это действительно так ужасно — предложить помощь и совет? Хотя по деревне могут ходить слухи, будто я ваша любовница, в этой гостинице все должны были поверить, что я вдова и друг вашей семьи. К сожалению, ваши визиты и ваша реакция сегодня породят множество сплетен.

— Так, значит, это я виноват? — Девон не мог поверить в происходящее. Как сестре и любовнице удалось заставить его почувствовать себя главным виновником? — Это ты настаивала на том, чтобы покинуть мой дом, чтобы избежать сплетен и защитить сестру. Ты должна была подумать об этом сегодня. — Он действительно вел себя как идиот. Сэриз права: его визиты, его желание быть с ней все испортили. Теперь ему лучше закрыть рот и просто отвезти сестру домой.

— Она отправляла меня! — крикнула Каро. — Какой же ты дурачина, конечно, она отправляла меня домой. Это я настояла, чтобы остаться. Я...

Девон услышал, что сестра замолчала.

— О Боже, — послышался слабый, девический голос.

Кто это, черт возьми? Неужели вошла одна из служанок?

Этот робкий писк не принадлежал ни одной из женщин, с которыми он сейчас спорил.

— Что случилось, ваша светлость? — раздался приятный голос Сэриз, наполненный тревогой.

За спиной Девона послышались торопливые шаги, потом раздался тихий женский стон. Да что случилось? Проклятая слепота. Девон попытался разобрать отчаянные женские голоса.