Вовка-центровой
Шрифт:
Вовка оживился.
— Сергей Яковлевич, а можно я тренировку посмотрю? Интересно ведь, никогда не видел, как у вас она проходит.
Тот улыбнулся.
— Отчего же нет. Смотри, учись, если есть желание.
Когда Вовка зашел в раздевалку, его сверстников там уже не было. Она была полна молодых парней лет двадцати, которые негромко разговаривали, ругали какого-то Борьку. Один сидел, бинтовал голеностоп широким марлевым бинтом, рядом лежали самодельные щитки для защиты голеней, парень матерился,
— О, мужики, смотри, наша смена растет, пионеры не спят. Ты что, пацан, с нами сегодня играть собираешься, не забздишь?
— Да нет, — ответил Фомин, — с вами мне рановато, вот через годик весу наберу, тогда посмотрим.
— Ха-ха, — засмеялись футболисты, — да ты, парень, от скромности не умрешь.
Вовка переоделся, вышел, уселся на сиденье в первом ряду и приготовился смотреть. Когда на поле выбежали игроки, его опять посетило странное чувство, что ничего в его жизни не менялось, а все, что было в прошлом — просто приснилось.
Он без особого интереса просмотрел разминку, испытав чувство неудовлетворения от небольших нагрузок, которые давал тренер.
«Да с такой подготовкой на скоростях два тайма не отыграешь», — подумал он. Ну а когда футболисты начали играть, чувство дежавю окончательно исчезло. Его раздражала медлительность игроков, их увлеченность индивидуальной игрой.
«Странно, — думал он, — всегда вспоминал былое с ностальгией, ставил своим ученикам в пример футболистов прошлого, а оказывается, все было совсем не так хорошо, как казалось».
В небольшой перерыв к нему подошел Сергей Яковлевич.
— Ну, как тебе, Фомин, тренировка, нравится? Я тут пару раз глянул на тебя, так ты рожи недовольные корчил, что-то не так? — улыбаясь, спросил он.
Вовка задумался, совсем не хотелось выкладывать свои соображения и мысли по поводу тренировочного процесса, тренера, пожалуй, от его высказываний еще кондрашка хватит.
— Ну, мне, Сергей Яковлевич, показалось, что нагрузки у ребят слабоватые и скорости не хватает, — наконец высказался он.
— Хе-х, — усмехнулся тренер, — может, зря тебя назначил капитаном, похоже, ты своих друзей до смерти успеешь загонять. Смотри, не переусердствуй. А нагрузки у нас все по науке делаются, понял. Целый институт физкультуры в Советском Союзе имеется, к твоему сведению.
«Ага, институт имеется, потом их будет еще больше, а чемпионов мира мы так и не увидим», — подумал Вовка.
На вторую половину тренировки Фомин не остался, все же с непривычки рабочий день и тренировка были приличным испытанием для него. И когда он дошел до дома, то чувствовал усталость. Все уже были дома и ждали только его.
— Ну, как дела, труженик! — приветствовал его отец. — Не хочешь до
Но мама, увидев усталое лицо сына, срочно пришла на помощь.
— Ты что несешь, Паша, ну точно с возрастом в детство начал впадать. Парень еле ноги домой приволок, а ты еще смеешься. Вовик, ты как, не сильно устал? — тут же спросила она.
— Да нет, мама, все нормально, надо втягиваться в работу и тренировки, — ответил ей сын и набросился на еду.
После ужина он прилег на кровать и, взяв гитару, начал напевать себе под нос любимые мелодии.
— Вова! — из кухни крикнула мама. — Пой громче, мне нравится, и откуда ты эти мелодии берешь, ведь не слыхала ни одной.
— Не знаю, мама, сами в голове всплывают, — спокойно сообщил сын.
«Все-таки хорошая штука молодость», — подумал он, когда понял, что усталость куда-то исчезла, оставив после себя немного побаливающие мышцы ног. Но сидеть дома уже не хотелось.
— Мама, я пойду, прогуляюсь часик-другой, — сказал он, когда собрался уходить.
— Иди, иди, — сказала мать, — небось, опять на свидание побежишь?
— Не побегу я никуда, — ответил Вовка, — схожу на Волгу, хочется искупаться после тренировки.
Он сходил, искупался в теплой, парной водичке, потом уселся на бревно, лежащее на берегу, и бездумно смотрел на проходящие буксиры с баржами и редкие колесные пароходы. Волны после них накатывали на берег, оставляя за собой на песке трепещущую рыбную молодь, солнце склонялось к закату и светило ему прямо в лицо. Редкие высокие облака обещали назавтра опять хорошую погоду. Было тихо, и только иногда громкие гудки буксиров нарушали эту тишину.
Пожалуй, в первый раз за эти дни он был предоставлен сам себе, и никто не нарушал его размышлений.
«Плохо, — думал он, — хотя я и в теле пацана, но, похоже, мне его радостей не испытать, хотя, может, со временем и смогу перебороть свою сформировавшуюся личность. Интересно, а дряхлеть раньше времени не начну, с таким серьезным отношением к окружающему. Вот же черт! Но все равно по-любому не получится быть проще. Не заслужить бы еще кликуху Старикан или что-нибудь типа этого».
Он еще сидел с час, пока солнце не скрылось за горизонтом, и затем потихоньку пошел домой.
Подойдя, он увидел брата. Тот сидел на крыльце и намывал ноги после футбола. Мишка сразу, с восторгом, начал рассказывать, какой фурор произвел мяч на парней, и что теперь благодаря этому он может играть, а не ждать, когда его согласятся взять в игру. Тут в дверях показалась мама и сообщила, что время позднее, а некоторым надо рано утром на работу. Вовка зашел домой, разделся, рухнул в кровать и мгновенно заснул.
Когда утром Фомин пришел на работу, Семенов его встретил с какой-то книжкой в руках.