Восторг гаргульи
Шрифт:
Сглотнув, я мчусь сквозь них, их крылья касаются моих рук, и я мчусь в ночь. Свежий воздух окутывает меня, как объятия, немного охлаждая мое пылающее, пугающее возбуждение.
Потому что я возбуждена. Я возбуждена с тех пор, как проснулась. Сегодняшний день был чертовски долгим по многим причинам, и моя несвоевременная похоть была лишь одной из них. Я не могу выкинуть Зуриэля из головы. Он был там несколько дней…
Я хотела его с тех пор, как порезала палец на его крыле.
Не
Мой разорванный свитер развевается вокруг меня, а ветер щекочет мою обнаженную спину. Дрожа, я чувствую позади себя присутствие Зуриэля. Я на полпути через кладбище, лавируя между старыми, покрытыми мхом памятниками, когда меня осенило.
Он больше не пытается меня поймать. Он просто следует.
Задыхаясь, измученная и резко вдыхая воздух, я достигаю одной из стен памятника и поворачиваюсь к нему лицом.
В следующее мгновение я в плену. Его массивное тело падает сверху и захватывает меня дугой крыльев.
Я врезаюсь в него, бью по его шее, плечам и рукам. Мои руки летают, когда раскрывается его аромат, мужественный и насыщенный, серный и пряный, потусторонний и непередаваемый. Его кулаки впиваются в стены памятника по обе стороны от моей головы, когда Зуриэль наклоняется вперед, с его губ срывается глубокий стон. Он скользит в меня, вызывая у меня все усиливающиеся ощущения. Его страсть принадлежит мне.
Он поймал меня.
– Пожалуйста, - прошу я, уже не имея понятия, о чем прошу.
Я краснею, горю, и прохладный ночной воздух больше не закаляет меня.
– Мне нужно, мне нужно… - задыхаюсь я, хватаясь за грудь.
Зуриэль упирается лбом в стену над моей головой, а я напрягаю шею, чтобы увидеть его измученное выражение лица. Он такой мускулистый и сильный, такой чудовищный и нереальный, что я чувствую себя ничтожной.
Свет его члена освещает нас, и, заключенные в его крыльях, мы словно находимся в своем собственном мире. Даже летучие мыши предоставили нам уединение.
Он прижимает свой член - свой свет - к моему животу.
– Саммер, - хрипло произносит он мое имя.
Его член горячий и твердый, и мои дикие руки опускаются вниз, чтобы обхватить его, пока я покачиваю бедрами вперед и назад.
– Ты мне нужен, - плачу я.
«Что происходит?»
В тот момент, когда этот вопрос снова пронзает меня, я знаю, что он тоже так думает.
Он отстраняется. Моя хватка на нем крепче.
– Саммер, - его голос растерян.
– Мы должны…
Не обращая внимания на клетку его тела, я наклоняюсь к нему, тяну его в свои объятия, сминая его длину своей хваткой.
Мое прикосновение вознаграждено хрюканьем,
Он устрашающий, он создан из полуночных снов и старинных фильмов ужасов. Его иссиня-черная кожа, изогнутые рога и длинные волосы придают ему вид горгульи, но внутри он полностью мужчина. Его член пульсирует в моей хватке. Мой взгляд падает на него.
Я облизываю губы при взгляде на него, мои тонкие руки сжимают его член. Он теплый и тугой.
Между моими пальцами течет золотой свет. Пальцы, которые едва обхватывают его ширину, впиваются в глубокие выступы на его нижней части, которые ведут прямо к двум тяжелым яичкам овальной формы, где свет становится темнее почти до малинового. Его стержень слегка сужается, а кончик выпирает, как гриб, настолько твердый, что поддается только тогда, когда я вдавливаю в него подушечки пальцев.
Задыхаясь, он выкрикивает мое имя, посылая восхитительный озноб прямо в мое сердце.
Его руки скользят по моим плечам, сначала расчесывая мои распущенные локоны, а затем бродя под рваным свитером, пока я исследую его, его когти царапают мою кожу.
Я провожу пальцами вверх и вниз по его длине. Они голодны, и мои руки лакомятся им.
– Зуриэль, - стону я.
Он рычит и хватает меня за подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Он рычит, обнажая клыки.
– Не произноси мое имя с похотью, женщина. Ты играешь со мной. С силами, о которых никто из нас недостаточно знает.
Он слегка толкается в моих руках.
– Тогда поиграй со мной.
Все еще держа меня за подбородок, он отрывает от себя мои руки другой рукой и сжимает мои запястья, удерживая их между нами.
– Ты не здраво мыслишь.
Я стою на цыпочках.
– И ты тоже.
Его губы кривятся. Выражение его лица омрачается неистовой похотью. Он близок к тому, чтобы сломаться. Я могу сломать его. Если я смогу сломать его, то и он может сломать меня, и тогда, возможно…
Возможно, что-то из этого будет иметь смысл. Возможно, все это так и будет.
– Не надо, - снова он произносит это слово.
Я наклоняюсь ближе.
– Почему нет?
Его челюсть тикает.
– Ты хитрая девчонка.
Он отпускает мои запястья и сжимает мою шею, прижимая меня к стене памятника. Он прижимает меня к этому месту, и его взгляд неторопливо скользит вверх и вниз по моему телу. Возбужденная его вниманием, я выгибаю спину.
Его лицо приближается к моему, рот приоткрывается в клыкастом рыке, чтобы сказать что-то еще, что-то о неправильности всего этого, но я перебиваю его.