Восточный круиз
Шрифт:
– Смотря какое кровопускание. – Я перестал вырываться. – Почем я знаю, для чего тебе это надо. Может, ты из меня всю кровь решил выкачать. Или вампир замаскированный… скажешь потом своему шефу, что заключенный сбежал, и концы в воду.
– Вампиры неразумны, – посмотрел на меня, как на недоразвитого, маг. – Это всего лишь глупые и жадные упыри, проживающие в пещерах гор Калидаг. И только неграмотные дехкане наделяют этих кровососов чудодейственными свойствами…
– Так зачем тебе нужна моя кровь? – прервал я разговорившегося Корасайоглы. – И не кажется ли
– Не беспокойся, больше, чем надо, не вытечет. Ты отправишься так далеко, что мы с тобой не сможем общаться, но я буду следить за тобой, и кровь, вот эта самая кровь, поможет предупредить, если тебе будет угрожать опасность.
– А ты не торопишься? – осведомился я. – Может, твой работодатель раздумает нанимать меня.
– Все в порядке, – усмехнулся маг. – Я уже доложил шахзаде о твоем согласии, и он зовет тебя сегодня вечером на дружескую пирушку в честь заключения соглашения.
Меня провели в помещение, следующее за залом для аудиенций. Оно представляло собой круглую комнату, по стенам которой горело довольно много светильников. Я с опаской принюхался. К счастью, в качестве горючего материала в них использовалось не пальмовое, а какое-то другое, почти не дававшее запаха масло.
По периметру комнаты были в беспорядке навалены шелковые и атласные подушки всевозможных расцветок. У одной стены возлежал голый по пояс шахзаде, посасывая кальян.
– Проходи, чужеземец, – приветственно махнул он рукой.
Я осторожно прошествовал через комнату и опустился на подушки поодаль от местного властителя. Ко мне тут же скользнул слуга и молча установил рядом кальян.
– Угощайся, – шахзаде ткнул мундштуком в сторону агрегата, который громоздился рядом со мной. – Ручаюсь, такого гашиша ты еще не пробовал…
Я промолчал о том, что вообще никакого гашиша не пробовал и не представлял, что это такое. Какое-то дорогое наркотическое средство… вот и все мои познания. Я с опаской втянул в себя душистый дымок. Кальян засипел, забулькал. Поначалу это ничем не отличалось от обычных ароматизированных сигарет. Правда, дым имел сладковатый привкус…
Я прикрыл глаза, голова была абсолютно ясной, не чувствовалось никаких признаков опьянения, только откуда-то наплывала и наплывала розовая мгла. Даже не мгла, я не совсем верно выразился, а свет. Да, именно свет. Постепенно этот нежный розовый свет заполнил все вокруг, и я воспарил.
С чем можно сравнить это ощущение? Пожалуй, только с полетами в детских снах. Каждый хотя бы раз в своей жизни испытывал упоительное чувство полета, с взрослением куда-то исчезающее. Или остающееся там, в безоблачном и счастливом детстве…
Это ощущение полета длилось целую вечность. Все мои проблемы сжались и отступили куда-то в темный уголок сознания, а душу заполнило бурлящее через край счастье. Вернее, не счастье, а какая-то его квинтэссенция. Счастье в своем чистом, ничем не замутненном виде. Или радость… тут очень трудно подобрать сравнение. Наверное, что-то в этом роде испытывают йоги во время нирваны или
Неожиданно я обнаружил, что внимательно всматриваюсь в чеканку, покрывающую кальян. Мундштук выпал из расслабившейся руки и затерялся где-то среди подушек. Суррогат счастья как пришел, так и ушел. По-английски, не прощаясь. Маятник качнулся в другую сторону, на меня навалилась такая черная безысходная тоска, что я чуть не взвыл. И сразу же мучительно захотелось еще раз наполнить грудь сладковатым дымком забвения.
– Тебе не понравилось? – донесся откуда-то извне голос.
– Что вы?! – Я с трудом повернул голову и наткнулся на любопытный взгляд шахзаде. – Даже слишком понравилось. Боюсь, мне противопоказано это развлечение…
– Ну что ж, – пожал плечами шахзаде, – каждому свое…
Он хлопнул в ладоши, и где-то неподалеку заиграла тихая заунывная музыка. В зал впорхнули несколько полуодетых девушек и закружились в танце. Вдоль стены к нам пробрался слуга с подносом, уставленным кувшинами.
– Попробуй, чужеземец, хорасанское вино, – предложил шахзаде, – или и его тебе нельзя?
– Нет, – улыбнулся я. – Как раз эта разновидность наслаждения мне более привычна.
А далее все понеслось по накатанной колее, и пирушка с местным царьком уже немногим отличалась от обычной попойки в моем времени. Вина, поданные к подушкам (не скажешь же к столу, если его в обозримом пространстве не наблюдалось), оказались прекрасны на вкус, легки, но очень коварны. Не прошло и получаса, как Темир (шахзаде) клялся в дружбе навек своему гостю Максуму (так на свой лад переиначил мое имя шахзаде)…
А девушки все кружились и кружились в танце, шелка, прикрывавшие их прелести, незаметно соскальзывали на пол, и в мятущихся отблесках светильников соблазнительно сверкали юные женские тела…
– Я только одного не пойму, шахзаде…
– Темир, – прервал меня шахзаде.
– Я только одного не пойму, Темир, – продолжил я, не спуская глаз с полуобнаженных красавиц, – зачем тебе нужна девушка, проживающая за тридевять земель, при сущем рае под боком…
– О, ханум Нушафарин царственно прекрасна, – принялся восхвалять достоинства девушки шахзаде. – Луноликая дева, чей стан тоньше и стройнее кипариса, груди подобны нежным персикам, а глаза сверкают как звезды и разгоняют тьму… стоит один раз ее увидеть, и даже гурии уже не привлекут твоего внимания…
– Понятно, – пробормотал я, – а губки – коралл…
– Воистину правильное сравнение, Максум, – услышав меня, воспламенился шахзаде. – Я не успокоюсь, пока не смогу облобызать ее кораллы… и потом, она единственная наследница шаха Зайхана…
Последние слова шахзаде меня буквально ошарашили. Вот тебе и объяснение пылкой любви моего собутыльника.
– А как же они? – Я кивнул на без устали скользящих по залу девушек.
– А что они? – не понял шахзаде. – Это обычные танцовщицы.
Темир похлопал в ладоши, и девушки замерли. Их груди тяжело вздымались после долгого танца, тела блестели капельками выступившего пота.