Восточный круиз

Синельников Владимир

Из-за его спины торопливо выбрался что-то дожевывающий Юздак. При виде его самодовольной лоснящейся рожи я почувствовал спазм в пустом желудке. Никто из прибывших на рудники так и не получил вечерней пайки. Надзиратель сослался на то, что мы ее еще не заработали. Старожилы же и не подумали делиться с новичками. Тот же Боркай, с которым я поделился половиной лепешки, счел, видимо, достаточной платой за нее рассказ о порядках, царящих в подземелье.

А в следующий момент у меня екнуло сердце. Я понял, кто стоит в дверях и кого он может разыскивать. Тут Юздак увидел меня, и его глазки радостно

вспыхнули.

– Вон он, Каюм. – Уголовник, а кем еще он мог быть, если так быстро втерся в доверие к местному главе, указал в мою сторону.

– Иди сюда, – поманил меня пальцем Каюм.

Сидевшие и лежавшие вокруг меня люди начали торопливо разбредаться и расползаться в стороны, лишний раз подтвердив своим поведением, что из неприятностей мне предстоит выпутываться самостоятельно.

Я поднялся посреди пустого пространства и шагнул навстречу местному пахану.

– Ты, говорят, обидел моего знакомого? – испытующе взглянул на меня Каюм.

– Понятия не имею, о ком речь, – пожал я плечами.

– Это действительно он? – резко повернулся в сторону Юздака Каюм.

– Да. – Тот от неожиданности чуть не подавился и еле проглотил непрожеванный кусок. – Он это, Каюм.

– Ты что мне зубы заговариваешь? – нехорошо усмехнулся глава местных надсмотрщиков, глядя мне в глаза.

– Я сожалею, что у тебя такие знакомые. – Я выделил интонацией последние слова.

На миг мне показалось: в глазах стоящего передо мной человека мелькнула застарелая тоска, прорвавшаяся через всегдашнюю маску высокомерия.

– Каюм, ты же обещал, – раздался рядом блеющий, полный злорадства голос.

Надсмотрщик бросил полный презрения взгляд в сторону отирающегося неподалеку Юздака и повернулся ко мне:

– Я предлагаю тебе добровольно отдать то, что хочет он, – Каюм ткнул пальцем в сторону Юздака.

– А иначе?

– У нас тут мало развлечений, – ухмыльнулся Каюм. – Тебе придется доказывать право на свои портки в поединке…

Окружавшая Каюма свита радостно заржала при этих

словах главаря.

– А если я откажусь?

– Тогда мы силой заставим тебя отдать их Юздаку.

– Что ж, я согласен. – Терять мне было нечего, кроме собственных портков. В буквальном смысле.

– Отдать штаны? – презрительно усмехнулся местный глава.

– Нет, – качнул я головой. – Начистить рыло этому недоноску.

– Объявляется короткий перерыв, – громко объявил Каюм, обведя глазами подземных жителей.

Следом в зале началось активное шевеление, и в середине образовалось свободное место, где нам и предстояло сразиться.

– Каковы правила поединка? – спросил я напоследок главу надсмотрщиков.

– Вы будете сражаться до того момента, пока один из вас не запросит пощады… или не погибнет. Таковы наши правила, варвар.

Я отошел на середину круга. В душе шевелился какой-то червячок, мешающий в полной мере поверить в происходящее. Поединок до смерти из-за обычных шта­нов? Какая-то нелепость или розыгрыш отупевших от безделья надсмотрщиков… Однако мне пришлось поменять свое мнение, и в срочном порядке.

Юздак вышел в круг, поигрывая самодельным ножом. Мстительное выражение лица этого подонка недвусмысленно говорило, что все происходит на самом деле и меня сейчас

попытаются зарезать.

– Постойте, – я поднял руку, пытаясь привлечь внимание Каюма, усаживающегося поудобнее у стены.

– В чем дело? – осведомился глава надсмотрщиков. – Ты раздумал драться, варвар?

– Нет, не раздумал, – покачал я головой, – но этот тип вооружен…

– Ну и что? – удивленно посмотрел на меня Каюм.

– Так поединок будет нечестным…

– А кто тебе сказал, что он должен быть честным? – осклабился глава надсмотрщиков.

– Значит, мне оружие не положено?

– Почему не положено? – насмешливо поглядел на меня Каюм. – Хоть меч, если ты его, конечно, найдешь…

Я повернулся к стоящим у противоположной стороны зала старожилам. Еще вчера я заметил у многих самодельные небольшие клинки. Видимо, надзиратели, вооруженные широкими полуметровыми мечами, не имели ничего против, если их подопечные обзаводились самодельными ножами. Да и что может сделать человек, вооруженный десятисантиметровым лезвием, против боевого меча? Никто из аборигенов не торопился предложить мне свое оружие. Я видел только горящие любопытством глаза. Я нашел в толпе Боркая. Тот взглянул мне в глаза и, пожав плечами, отвел взгляд в сторону.

– Ты еще долго будешь думать? – оторвал меня от разглядывания толпы голос Каюма. – Или отдашь штаны так?

Я повернулся в сторону главы надсмотрщиков.

– Может, кто-то из вас одолжит мне на время нож?

– С какой стати? – ухмыльнулся Каюм. Я еще раз обвел взглядом толпу, но никто так и не предложил своей помощи.

– Что ж, я готов.

– Начинайте, – хлопнул в ладоши Каюм, и в тот же момент Юздак змеей метнулся ко мне.

Я отпрыгнул назад, и его клинок чиркнул по воздуху. Он перебросил его из руки в руку и шагнул вслед за мной. Я попытался отступить, но столпившиеся позади зрители отшвырнули меня прямо на лезвие ножа. В последний момент каким-то невероятным разворотом мне удалось увернуться от летящего навстречу лезвия, но Юздак успел достать меня вскользь. Вспыхнувшая в предплечье боль погасила в сознании мысль о нелепости происходящего. Я понял, что этот подонок действительно вознамерился прирезать меня. Отскочив к противоположной стене, я пошел по кругу, наблюдая за каждым движением моего противника. Тот осклабился, увидев появившуюся кровь, и двинулся вперед. Я постарался погасить закипающую в сознании злость.

«Не злись, Панов! – всплыли в сознании слова тренера из далекой юности. – Ты теряешь над собой контроль и проигрываешь схватку противнику заведомо слабее тебя». Действительно, я частенько по-глупому проигрывал на соревнованиях во времена моих школьных увлечений спортом. Так было и в секции дзюдо, и в секции самбо. Мои друзья – Колям и Серега – очень быстро дошли до кандидатов в областную юношескую сборную как раз в секции самбо, мне же так и не удалось добиться заметных успехов, хотя на тренировках я с легкостью справлялся с ними обоими. В конце концов тренер махнул на меня рукой. А там и школьные годы подошли к концу, а с ними и спортивный угар. Ему на смену пришли совсем другие увлечения. От былых занятий спортом в распорядке дня осталась только ежедневная зарядка, въевшаяся в кровь и плоть…