Восточный фронт
Шрифт:
Оба — на!.. Вот это вопросец!..
— Скажи ему, что да, достойно! Дрались изо всех сил!..
После слов переводчика японец довольно закивал.
— А спроси у него, какие самолёты он сбил?
Японец отвечает, переводчик переводит:
— Пять "томахауков"… один "митчерр"… и один "риберейта"…
'Томахауки' знаю (Пэ — сороковые), но что за 'митчерр' и 'риберейта'? Тут до меня доходит — 'митчелл' и 'либерейтор'!.. Б-25 и Б-24!..
– 'Митчелл' и 'либерейтор'?.. — переспрашиваю.
Да, кивает японец, ''митчерр' и 'риберейта''.
— На Ки-43? — переспрашиваю.
Да, опять кивает японец, на нём. Э — э, брат… Говорю переводчику:
— А ну спроси, это что же, он 'либерейтор' сбил двумя пулемётами?!..
Переводчик спрашивает и японец утвердительно кивает — да, ими. Ну, даёт япошка!..
Видимо что-то на моём лице японец увидел, потому что вначале как бы закаменел, потом демонстративно уронил недокуренную сигарету, сжал кулаки и что-то говорит переводчику. Тот переводит:
— Он говорит: что он самурай и не позволит вам унижать себя вашим недоверием!..
Да, ё — моё!.. О, какой гонористый!..
— Переведи ему, что я ничуть не хотел его унижать, но хочу узнать, как он сумел сбить здоровенный четырёхмоторный бомбардировщик всего двумя пулемётами? Вдруг мне пригодится. Скажи ему, что я сам сбил своего противника двумя пулемётами, но то был одномоторный штурмовик, а не утыканный пулемётами, как ёж иголками, четырёхмоторник.
Японец отвечает, что он расстрелял 'либерейтору' двигатели и тот упал.
— А стрелки бомбардировщика на всё это просто смотрели?
Оказывается, что он на сближении вначале бил по стрелкам, а уже сблизившись метров на сто пятьдесят — сто, начинал стрелять по двигателям.
— Что все четыре движка расстрелял в одной атаке?..
Нет, говорит японец, в одной атаке — один двигатель.
— Так он что, четыре раза на 'либерейтор' заходил?!..
Да, оказывается четыре раза. Ты знаешь, к нам перед войной приезжал из политотдела армии один вроде как лектор, рассказывал о японской психологии. Вот он говорил, что с нашей русской точки зрения японцы ненормальные (как впрочем и мы с их), потому что они многие нам привычные вещи воспринимают и делают совсем не так как мы, а это надо учитывать в бою. Я тогда это прослушал и забыл, мимо ушей. И вот только общаясь с этим японцем, до меня вдруг дошло, что японцы действительно ненормальны — передо мной стоит парень невероятной, почти запредельной храбрости, который при этом стыдится своей язвы, даже не триппера или геморроя. Так ведь находятся и те, кто его этим попрекает. Это нормально?
Тут японец опять что-то спрашивает у переводчика:
— Он говорит: а как бы вы действовали, случись вам столкнуться в бою с 'либерейтором'?
— А я — говорю — разнёс бы эту тушу одной атакой, тремя — четырьмя 37мм снарядами. Метров бы с трёхсот — четырёхсот. И полетел бы сбивать следующий.
Японец выслушал и отвечает:
— Он говорит: что это не очень смело, но очень рационально.
Вот и пойми — похвалили тебя или наоборот обругали? Такой у меня случился разговор с японским лётчиком — истребителем. И заметь, за всё время японец ни разу не улыбнулся. Вообще. Наоборот, он был невероятно серьёзен.
А. С. Имя японца не помните?
И. Г. Да я его и не спросил.
А. С. А что потом было?
И. Г. Я подарил японцу пачку сигарет и пошёл к своим. Правда, он не хотел её брать, но переводчик ему что-то сказал и тогда он взял. Больше я этого японца не видел — всех ходячих отправляли в лагеря военнопленных. Отправили и его….'
Лазарев М. П. "Тихоокеанский шторм". Изд. М., Воениздат, 1960. Глава "Морские десанты на юге Сахалина".
Второй десант, значительно более крупный, чем в Торо, высаживался также в первый день операции в порту Маока (ныне г. Холмск), могущим стать базой для развертывания переброшенных из японской метрополии войск, усиливавших сахалинскую группировку.
Гарнизон Маока включал два кадровых пехотных батальона 88–й пд, усиленные артиллерией и минометами; была оборудована полевая оборона города и порта. Имелось и ополчение — но, нас оно беспокоило намного меньше, чем неплохо подготовленные и относительно прилично вооруженные кадровые части. Сделанные летчиками фотографии не только вскрывали почти всю систему обороны, но и позволили установить местонахождение казарм японской пехоты. А главное, в порту был обнаружен легкий крейсер 'Китаками' (тип 'Кума', корабль устаревший, но способный доставить немалые неприятности десанту — 7000 т водоизмещения, по состоянию на 1945 г.
С учетом важности Маоки для ее захвата были выделены крупные силы — в первом эшелоне десанта шли 1–й и 2–й полки 1й дивизии морской пехоты (без 1–го батальона и одной батареи СУ-54–150, высаженных в Торо); во втором эшелоне 113–я стрелковая бригада (без одного батальона, также в Торо). Для высадки десанта были выделены старые эсминцы "Войков" и "Сталин", тридцать два пехотно — десантных корабля (БДБ и LSI), шесть больших танко — десантных LST (полное водоизмещение за 4000 т, по проекту берет 25 "шерманов" — у нас загрузка, или рота Т-54, или такое же число СУ-54–122, или дивизион 152мм или 122мм орудий с тягачами, или два взвода тяжелых танков), а также транспорта "Барнаул", "Благовещенск", "Биробиджан", на которых шел эшелон закрепления и развития успеха (основные силы 113й бригады) а также тыловое снабжение. Огневая поддержка была возложена на крейсера "Калинин", "Каганович", эсминцы "Рьяный", "Резвый", "Разящий", "Рекордный", а также шесть артиллерийских БДБ, с универсальными 128мм пушками (хоть какое-то подобие виденных Зозулей у Сайпана американских LSM(R) — в корпусе десантной баржи, 127мм башня от эсминца, зенитки, 107мм минометы и пусковые для ракет). В охранении оставались эсминцы "Ретивый" и "Ревностный", двенадцать ленд — лизовских "больших охотников" РС (по современной классификации, малых противолодочных кораблей), четыре тральщика АМ.
План операции предусматривал нанесение мощного удара пикировщиками 2–й ВА по казармам японской пехоты, японским артиллерийским и минометным позициям; бомбардировщики — носители высокоточного оружия и пикировщики Особого авиакорпуса должны были заняться японским крейсером — а, если в Маоку придут и другие японские корабли, то и ими.
Под прикрытием артиллерийского огня и поддержке авиации, два эсминца — "новика" должны были высадить передовую группу десанта, состоявшую из двух инженерно — штурмовых рот, прямо на причалы порта. За ними — остальные подразделения морской пехоты, и третьим эшелоном, когда береговая оборона будет полностью подавлена, с транспортов разгружается 113я бригада. Затем плацдарм должен быть расширен до железнодорожных станций Томамай и Атакай, в направлении Тойохара (ныне Южно — Сахалинск). После этого, в развитие успеха, 113–я стрелковая бригада частью сил должна была наступать по побережью на Хонто (ныне — Невельск), 2–й полк морской пехоты (без 1–го батальона) должен был захватить важные железнодорожные станции Футомата (ныне Чапланово Прим. Авт.) и Осака (ныне Пятиречье), наступая через Камышовый перевал; самая важная задача была поставлена 1–му полку морской пехоты — наступать вдоль железной дороги на Отомари (ныне Корсаков), на соединение с высаживавшимся в Отомари оперативным десантом.
Вечером 2 июня десантное соединение вышло из Советской Гавани, под мощным истребительным прикрытием — мы учитывали возможность того, что японцы могут попытаться ударить первыми по нашим десантным соединениям.
В 5.00 утра 3 июня пикировщики Пе-2И 202–й бомбардировочной дивизии 4–го бомбардировочного авиакорпуса 2–й ВА нанесли удары по казармам пехоты, артиллерийскому парку, ключевым оборонительным позициям. Одновременно над портом выходили на боевой курс До-217 из полка носителей высокоточного оружия Особого авиакорпуса — легкому крейсеру 'Китаками' пришлось стать первым японским тяжелым кораблем, которому предстояло ответить за кровь наших дедов, пролитую в Порт — Артуре и Чемульпо, Желтом море и в Цусимском проливе. По отзывам летчиков, пришвартованный к причалу крейсер стал намного более легкой целью, чем маневрировавшие условные цели на Ладоге — впоследствии выяснилось, что 'Китаками' получил два прямых попадания Х-1400, и еще пять близких разрывов гидродинамическими ударами разорвали обшивку корабля. Бомбы, рассчитанные на поражение линкоров и тяжелых авианосцев вызвали на крейсере взрыв артиллерийских погребов — когда после войны ЭПРОН поднимал корабль, чтобы расчистить гавань Холмска, то обнаружили, что 'Китаками' разломился на четыре части. Страховавшим 'Дорнье' (все же высокоточное оружие тогда было не проверено в деле) пикировщикам пришлось бомбить запасные цели в городе, поскольку было понятно, что крейсеру и так конец.