Восточная мадонна

Мендельсон Роберт С.

Пароход входил в бухту Пальмы, и древний город величественно выплывал из предрассветного тумана. На фоне синего неба уже можно было различить очертания собора. Изумрудная гладь залива и поросшие лесом горы ласкали взор путника, перед которым Пальма, казалось, раскрывала свои объятия. Так же и Бернадетт, едва открыв глаза, захотела обнять Клэя, но рука коснулась пустоты, и девушка в ужасе вскочила с постели. Куда он исчез? – билось в ее мозгу. Но стоило ей взглянуть в окно, как она сразу успокоилась: солнце, изумрудный блеск волн и далекий шум на берегу – все предвещало счастливый день, полный новых впечатлений. Здесь, на маленьком острове, их не найдет никто.

Почему ее всегда тянуло в новые места? Наверное, потому, что ее все всегда бросали. Бернадетт старалась не думать о будущем: пока Минь Хо охотится за ней, о каком будущем можно было

думать! Он был ее другом, но она не оправдала его надежд, так же как не оправдала надежд всех, с кем сводила ее судьба. Еще в монастыре девчонки говорили, что из нее не выйдет ничего путного. Они оказались правы, и сейчас Бернадетт повисла на шее у Клэя. Ему это может только повредить, по его следу тоже шли его бывшие друзья. Девушку словно затягивала какая-то черная дыра. Хорошо бы просто лечь и умереть, но ведь она была не безразлична Клэю, он искренне заботился о ней. Нет, она должна думать не о себе, а о нем и не поддаваться мрачным мыслям. Многим было куда хуже, но они не теряли надежды до последнего. У Говарда была вера, но он лежит теперь на дне океана, и все из-за нее. Нет, прочь эти мысли, прочь! Она встала под холодный душ, и водяные струи смыли с нее накопившуюся горечь.

Две недели они добирались до Пальмы. Еще находясь в Цюрихе, Клэй позвонил в свой банк и договорился, что деньги переведут прямо сюда – нужно было только зайти в отделение «Америкэн экспресс» и оттуда позвонить в Люцерн. Из Цюриха они самолетом прибыли в Лозанну, а затем доехали на поезде до Дижона. Французским таможенникам Клэй показал паспорт на имя Говарда Джелинека, и все прошло гладко. Там же, в Дижоне, Бернадетт на свое имя арендовала машину, на которой они добрались до Барселоны и сели на этот пароход.

Клэй стоял на палубе, глядел на медленно приближавшийся город и вспоминал, как много лет назад они с Мардж приехали сюда из Лондона в гости к приятелю. Они приплыли на пароходе в эту же бухту. Те дни, пожалуй, были самыми счастливыми в его жизни. Они тогда взяли напрокат крохотный автомобильчик и изъездили остров вдоль и поперек. В маленьких ресторанчиках и деревенских тавернах они объедались всякой морской снедью, любовались древностями, уцелевшими вопреки цивилизации, гуляли по узеньким средневековым улочкам и старинным деревенькам, блуждали в пещерах Порто Кристо и купались ночью на пустынных пляжах. Они были красивой парой, и будущее рисовалось им в радужном свете. В какой же момент между ними возникла отчужденность? Почему все так вышло? Неужели Клэй теперь был навсегда обречен лишь копаться в прошлом да прятаться от людских глаз?

Как было бы хорошо повернуть время вспять! Он смог бы начисто переписать всю книгу своей жизни, все могло бы сложиться иначе. Если бы мать не сказала, что он ей не сын, ему бы не пришлось, уже будучи взрослым, мучиться в загадках своего прошлого. Мать больше ничего не сказала, и Клэй до сих пор так ничего о себе и не узнал – кто же он и откуда. Если бы было можно забыть об этом. Все, что он знал, это место его рождения – Германия. Так записано в паспорте. Другие документы, из которых можно было бы что-то узнать о его настоящих родителях, сгорели во время войны. А может, их и не было вовсе. Может, его просто отобрали у матери и увезли. Украли. Бог знает, как все было на самом деле. Могло ведь быть и так: мать сказала, что он ей не сын, только для того, чтобы сделать ему больно, а на самом деле она все-таки была его настоящей матерью? Может быть, поэтому и никаких следов не осталось?

Клэй мерил палубу шагами. В конце концов, какое это сейчас имело значение? Мать умерла много лет назад, а он, неважно – приемыш или нет – он-то сейчас всего лишь преступник, которого ищут. Если бы можно было связаться с Пателем или капитаном Нью, тогда – другое дело. Капитан мог бы изменить его судьбу, заявив, например, что полковника Уэйна-Тернера убили там, в деревне. Капитан получил бы за это кругленькую сумму, а Клэй… Впрочем, он, кажется, уже начинал бредить.

Посмотри правде в глаза, сказал себе Клэй. Кто-то упорно ищет Бернадетт. Скорей всего это вьетконговцы. Одно лишь упоминание о Минь Хо сводит ее с ума. Должно быть, в прошлом она пережила какой-то кошмар, но не хочет об этом говорить, ведет себя так будто родилась именно в ту минуту, когда встретилась с Клэем, а раньше и не жила вовсе. Она наблюдательна, этого не отнять, например, насчет толстого англичанина она оказалась права, но он с тех пор не появлялся. Факт остается фактом – они оба вынуждены бежать.

Его, коль скоро за ним охотятся военные, с помощью Мардж быстро сумеют воскресить из мертвых и вывести на свет Божий. Может быть, стоит самому объявиться и войти с ними в контакт? В конце концов есть же хорошие люди на свете. Говард, например. Но он верил в Бога, а в людей верить нельзя – обязательно предадут. И Клэй горько усмехнулся.

Пароход уже швартовался в старинной пристани. Клэй полюбовался на собор, который был теперь совсем близко, и постарался думать о приятных вещах. Например, о том, что можно будет взять напрокат яхту и вдоволь поплавать. Он провел рукой по волосам и подставил лицо ласковым солнечным лучам. Полюбовавшись еще с минуту пальмами на набережной, он направился обратно в каюту.

35

Бернадетт с Клэем сидели в ночном клубе «Тито». Внизу расстилалась бухта, окаймленная яркой лентой автомобильных огней, бегущих по набережной. Ночью бухта являла собой феерическое зрелище: в ее черных водах, похожий на рождественскую елку, блистал разноцветными лампочками только что прибывший туристический лайнер, на водной глади, словно в зеркале, отражался освещенный прожекторами величественный собор. Впервые после отъезда из Гонконга Клэй решил выпить немного виски. Ему нравилось бездумно наблюдать за двумя чернокожими чечеточниками, лихо отстукивавшими какую-то мелодию сороковых годов под звуки небольшого духового оркестра. Отель, где они остановились, находился в нескольких минутах ходьбы отсюда. Он был наполовину пуст, но портье предупредил их, что вскоре ожидается большая группа туристов, все номера заранее забронированы, и поэтому он подыщет им что-нибудь в другом месте. К тому же, сказал он, в окрестностях Пальмы можно устроиться не хуже и гораздо дешевле. Если же взять напрокат маленький автомобиль, а еще лучше, скутер (тогда не будет проблем с парковкой), то можно вообще чувствовать себя, как дома.

Клэй прикинул, что если не слишком швыряться деньгами, то на острове можно прожить довольно долго. Сообщив своему банкиру в Люцерне, где находится, он решил, что теперь можно немного расслабиться. Клэй отхлебнул еще глоток виски. Чечеточники были выше всяких похвал, и он наградил их щедрыми аплодисментами. Заказав вторую порцию виски, он решил, что впредь постарается не пить ни грамма. Коль скоро он превратился в простого смертного – без званий и положения в обществе, – ему необходимо как следует взяться за себя, поскольку надеяться теперь не на кого.

– Может, лучше купить виски в городе, чтобы не бросать денег на ветер? – спросила Бернадетт.

– Ничего, иной раз можно позволить себе немного кутнуть, – ответил Клэй.

В это время на сцене появился фокусник и начал показывать трюки, от которых Бернадетт пришла в неописуемый восторг.

Из своего парижского офиса Майк Картер тщетно пытался дозвониться Пателю, но телефонистка доказывала ему, что он что-то перепутал, поскольку номера, по которому он звонил, не существовало. Тогда он попросил старшую телефонистку дать ему номер конторы, находившейся в том же здании. Да, ответили ему, на втором этаже действительно располагалась некая индийская фирма, но она переехала, а куда, никто не знает. В общем, после отъезда из Лондона Майк начисто потерял из виду и Клэя, и капитана Нью, и Пателя. Он послал своего человека из Сайгона в Гонконг, чтобы прояснить ситуацию на месте, и тот доложил ему, что, по некоторым сведениям, компания «Триэнгл» переехала в Индию, где к власти пришло новое правительство. Это случалось часто: многие бизнесмены, сколотив состояние в Гонконге, уезжали, не оставляя, естественно, ни благодарственного послания, ни нового адреса.

Итак, на Моди-роуд компании Пателя больше нет. Странная история, если не сказать больше. Не могли же три человека разом испариться. По словам его агента, в офисе фирмы царило такое запустение, словно там вообще никто и никогда не обитал. Нет, он не думает, что мистер Картер ошибся, просто в здешних местах все происходит несколько иначе, чем в Европе.

После поездки Мардж в Лондон они еще не виделись. Сейчас она по-прежнему жила в парижском «Интерконтинентале», но собиралась в круиз по Средиземноморью. Парижане предпочитают покидать свой город на лето, а вместо них туда приезжают немцы, шведы и англичане. В офисе она оставила для него записку, из которой было совершенно неясно, что она собирается делать и нужен ли он ей вообще. Майк задумался, и тут зазвонил телефон.