Восточная мадонна

Мендельсон Роберт С.

Мардж закричала, чтобы он скорей летел, не то самолет может рухнуть на землю. Поскольку моторы молчали и было очень тихо, Клэй наверняка слышал крики Мардж, но почему-то не реагировал. Остальные самолеты развернулись и с противным жужжанием, наподобие огромных комаров, начали окружать Клэя. Послышались выстрелы, и тут вдруг восточная женщина в длинном вечернем платье из куклы выросла до нормальных размеров, лицо ее до неузнаваемости изменилось, и она легла на траву, положив рядом автомат, и медленно начала раздеваться. Откуда-то издалека послышалась музыка, и женщина стала танцевать – совершенно обнаженная. В руках она держала толстую веревку, к которой был привязан самолет, и девица натягивала

ее, чтобы он не улетел.

– Не кричи, – сказала она Мардж, – иначе я отпущу веревку и он улетит навсегда.

Клэй заплакал, его слезы падали на лицо Мардж, и он умолял: «Не надо, я не хочу танцевать! Не надо!»

Их дочь играла в пинг-понг с каким-то мужчиной в летной форме. Лица его не было видно. В промежутках между ударами он выхватывал пистолет и стрелял в Клэя, но пули пролетали мимо. Одна чуть не попала ему в голову, и тогда Мардж рванулась к летчику. Она бежала что есть сил, но никак не могла добежать. Летчик сильным ударом послал шарик через сетку, и откуда-то издалека послышался голос: «Четырнадцать – ноль!» Мардж увидела, что это был Майк. Он с улыбкой взглянул на нее и выстрелил в Клэя. «Что ты делаешь?» – в ужасе воскликнула Мардж. «Его необходимо сбить. У меня приказ начальства», – ответил он. Ее ноги приросли к земле, она не могла пошевельнуться. А восточная женщина все росла и росла, пока не сровнялась с вершиной дерева. Тогда она дотянулась до Клэя, и они поцеловались.

– Скажи отцу, что ему грозит опасность, – крикнула Мардж.

Дочь что-то ответила ей по-французски, но Мардж ничего не поняла. Ее трясло. Она попробовала схватиться за веревку, но та ускользнула. На лужайке собрались все соседи. Показывая пальцами на голую женщину гигантских размеров, они от души веселились. Потом все обернулись к Мардж и снова начали смеяться. Ей было ужасно стыдно, и вдруг перед ней возникло большое зеркало, в котором она увидела себя абсолютно голой. Ей захотелось лечь в траву, спрятаться, но ноги вросли в землю, и она не могла пошевелиться. Тем временем лицо восточной женщины закрыло собою все небо, она издала душераздирающий вопль и выпустила из рук веревку. Самолет Клэя пришел в движение и стрелой взвился в небо.

– Видишь, что ты наделала, – грозным голосом сказала женщина и начала быстро уменьшаться. Достигнув нормальных размеров, она облачилась в грязную военную форму, подняла с земли автомат и скрылась в лесу. Мардж услышала выстрелы и увидела в небе дымок от взрывов. И тут она открыла глаза. В каюте было темно. Она попыталась представить себе лицо Клэя, но не смогла и снова погрузилась в сон.

41

Пожалуй, хуже этого дня в моей жизни еще не было: земля будто уходит из-под ног, все плывет перед глазами, и чувствуешь себя совершенно беспомощным. Наверное, так чувствует себя человек, летящий в пропасть.

С утра все шло, как обычно. Мы поселились в Пальме в отеле «Мелиа» на Пасео Маритимо в двухкомнатном люксе с видом на залив. Ключи от номера были у Минь Хо, и он в любой момент мог войти в мою комнату. С первых же минут нашего пребывания в Пальме его всевидящее око неотступно следило за мной, а его угрюмый вид действовал мне на нервы.

Минь Хо с самого начала прибрал к рукам все деньги, и я жил, можно сказать, на подаяние. В ресторан мне ходить не разрешалось, и ели мы в самых дешевых забегаловках. Мне даже приходилось самому стирать себе белье, чтобы сэкономить на прачечной. Брюки, которые я купил в Генуе, стали мне малы, так как я опять поправился, и, чтобы скрыть живот, я вынужден был носить рубашку навыпуск. Жара стояла просто немыслимая. Почти все время мы проводили на улице, наблюдая за прохожими, объездили все окрестности, но тщетно – полковника и его

спутницы, казалось, и след простыл. Тогда я пошел в «Америкэн экспресс» и пообещал одному служащему тысячу песет, если он даст мне знать, когда у них появится полковник. Я сказал ему, что у меня для полковника приятный сюрприз, поэтому мне хотелось бы застать его, так сказать, врасплох. Судя по всему, денег у Клэя было навалом, потому что в «Америкэн экспресс» он пока не заходил.

В то утро, о котором идет речь, я проснулся с мыслью, что терпение, которое всегда меня выручало, иссякло, я дошел до ручки. Жалость к самому себе сменилась неудержимым гневом. Лежа в постели, я посмотрел на часы – было шесть, и, набрав номер диспетчера, я попросил его срочно соединить меня с Гонконгом и дал номер своего банка. Минь Хо уже ушел в очередное загадочное путешествие по городу, и некоторое время я мог побыть в одиночестве, но ровно в девять мне, по установленному им порядку, надлежало с ним завтракать. Вскоре меня соединили с Гонконгом, и к телефону подошел управляющий банком. Я сообщил ему, что нахожусь на Мальорке и что мне необходимы деньги, которые он может перевести в «Америкэн экспресс» в Пальме. Записав мой адрес, он сказал, чтобы я не беспокоился.

– Кстати, – добавил он дружески, – я с сожалением узнал о смерти мистера Пателя, он был нашим постоянным клиентом. И вы знаете, каков был его последний взнос? Никогда не угадаете! Он положил деньги на ваш счет.

– Видимо, это мое жалованье?

– Отнюдь. Он сказал, что это нечто вроде премиальных – сто тысяч гонконгских долларов. Он внес их наличными за день до того, как его убили.

– Вы не знаете, убийцу не нашли?

– Пока нет, но полиции о нем уже все известно, вчера в газете был помещен рисунок, сделанный художником на основании имеющихся примет.

– Представляю себе. Это офицер вьетнамской армии, такой плотный, небольшого роста, верно?

– Вовсе нет. Он действительно вьетнамец, но совсем другой. Худенький такой, в очках. Подозревают, что он вьетконговец. Его видели с мистером Пателем в «Бэронз», ну вы знаете этот ресторан. Они вместе ушли оттуда. Любопытная подробность: мистер Патель подозревал, что его хотят убить, и нанял двух телохранителей из школы воинских искусств Сучанга. Об этом тоже было в газетах.

– И что же они?

– Мистер Патель попросил их уйти во время обеда.

– Полиция занимается этим?

– А как же. Газеты ссылаются именно на полицейские источники.

Кровь застучала у меня в висках, а в душу закралось страшное подозрение. Попрощавшись с управляющим, я попросил телефонистку немедленно соединить меня с полицейским участком, с тем самым приятелем, с которым я недавно говорил.

– Рад слышать твой голос, Бульдог. Что поделываешь в Испании?

– Долго рассказывать, потом как-нибудь. Ты мне лучше скажи насчет моего босса, мистера Пателя, вы ищете убийцу?

– Еще как ищем, уже многое известно.

– Расскажи.

– Тот еще тип. Знаем, что два месяца назад он улетел из Гонконга в Цюрих под собственным именем. Мы сделали запрос в авиакомпанию, самолетом которой он летел, но ответа пока не получили.

– Слушай, я, кажется, смогу вам помочь. Как его зовут?

Казалось, прошла вечность, прежде чем я услышал в ответ:

– Его зовут Минь Хо. Учти, он не дилетант, а настоящий убийца. В море выловили труп с точно такой же раной. Это был вьетнамец по имени что-то вроде Нгуен Ван, сейчас не могу вспомнить. Сначала в убийстве Пателя подозревали именно его, а потом мы напали на след другого. Кто-то звонил в полицию и справлялся насчет убитого. Может, и сам Минь Хо. В аэропорту Кай Так сообщили, что они прилетели в Гонконг одним и тем же рейсом. Ну что, Бульдог, ты и вправду можешь нам помочь?