Восстание

Кент Клэр

— И что? Из-за того, что ты страдал раньше, теперь тоже надо страдать?

Он невидящим взглядом уставился в пространство комнаты.

Талия вдруг поняла, что для него так и должно быть.

Произнесённые ей слова были абсолютно верны.

Дэш действительно решил, что должен страдать. Часть его даже хотела этого. Он потратил годы, лишая себя самых основных удобств, лишая секса, да и любого другого удовольствия. Он хотел страдать.

— Дэш, — прошептала она, на грани слёз. Теперь он был в основном чист, и физическая боль, очевидно, исчезла, но он выглядел

загнанным, разбитым, одиноким.

Она инстинктивно потянулась к нему.

— Не надо, — пробормотал он, отстраняясь от её рук.

Она долго смотрела на него, пытаясь понять, что может сделать.

Наконец Талия тихо спросила:

— Что случилось сегодня вечером во время боя?

Он выдохнул и повернул голову, чтобы снова встретить её взгляд. Затем слегка пожал плечами.

— Я… я потерял фокус.

Она не знала, что сказать, поэтому просто стояла и смотрела на него, едва дыша.

Через минуту он продолжил:

— Я был лучше соперника, но потерял фокус. Мой мозг был занят… чем-то ещё.

Талия вдруг поняла, почему он все время отстраняется от неё.

— Мной? Отвлёкся на меня? Это… моя вина?

— Это не твоя вина. Это я виноват. Я не должен был… позволять себе взять то, что хотелось. Не заслужил.

— Что? Ты думаешь, потому что у тебя был секс, ты потерял фокус? Это безумие, Дэш.

— Это не безумие, Талия. Это именно то, что произошло, — он встал и равнодушно посмотрел ей в глаза. — Я знал, нельзя потакать своим желаниям, но я всё равно сделал это. Из-за этого я потерял почти всё.

Она сжала кулаки.

— Что ты имеешь в виду, говоря — потерял всё? Бой ты выиграл, и, вообще, этот турнир не самый важный момент в жизни. А как насчёт тебя? Как насчёт того, что хорошо лично для тебя?

— Важно лишь то, для чего я здесь.

— И что это?

Он продолжал смотреть на неё, не отвечая.

— Дэш? — спросила она. — Что это? Что так важно в этом глупом турнире, из-за чего стоит отказываться от благ и терпеть боль?

— Сам турнир не важен.

— Тогда почему ты здесь?

Он открыл рот, что бы ответить, но потом будто что-то вспомнил, слегка дернулся и отвернулся от неё.

Затем отступил на пару шагов и сел на край кровати, внезапно выглядя очень молодым и очень уязвимым.

Талия была в слезах, и она не могла объяснить, почему. Она подошла к кровати, чтобы сесть рядом с ним.

— Дэш, пожалуйста, поговори со мной. Почему ты здесь, если это не турнир? Что важнее для тебя собственного счастья?

Он не ответил. Он даже не взглянул на неё.

Её терпение кончилось, она повернула голову, чтобы видеть выражение его лица.

— Дэш, скажи мне. Почему ты думаешь, что тебе нужно страдать? Почему ты не позволяешь себе чувствовать себя хорошо?

Они смотрели друг на друга со странной напряжённостью, а потом вдруг что-то ворвалось внутрь Дэша. Она видела, как это произошло. Его черты лица расслабились ненадолго, и он издал глубокий гортанный вздох.

Затем он наклонился к ней, заключив её лицо в свои ладони.

И поцеловал.

Целуя, повалил на кровать.

Её никогда не целовали,

совсем и определенно не так. Работа была сексом, и поцелуи никогда не были частью этого. Но Талия инстинктивно ответила на поцелуй. Она не могла остановить себя. Она запустила пальцы в его густые волосы, всё ещё влажные от пота и протираний полотенцем. Она открыла рот, когда его язык толкнулся в её губы, и, не сдержавшись, застонала, когда от поцелуя и веса его тела по ней пронёсся ураган покалывающих мурашек удовольствия.

Игра его языка вызывала нереальное возбуждение и напряжение между ног. Его твердое достоинство было напротив неё. Уже. Она потёрлась о его эрекцию, наслаждаясь, что он так жаждет её, и что потребовалось так мало, чтобы возбудить его.

— О, чёрт побери, Талия, — выдохнул Дэш, наконец, прервав поцелуй, выдыхая ей в основание шеи. — Что ты делаешь со мной?

Беспомощный вопрос только сделал её ещё более нуждающейся, более жаждущей его. Она вжалась в мужское желанное тело, проводя ноготками по его голой спине. Он был горячим, влажным и пахнущим возбуждением. Он наполнял её чувствами эйфории.

Дэш поднялся достаточно, чтобы дотянуться до её одежды, развязал тунику. Немного полюбовавшись девичьими прелестями, опустил лицо к одной из грудей. Он дразнил сосок губами и языком, пока Талия не застонала. Затем переключился к другому бутончику груди и наслаждался им, пока девушка не задрожала от наслаждения. Она извивалась, стонала и царапала его спину.

Талия не могла больше терпеть эти эротические пытки, она расстегнула его брюки и нашла его возбужденное достоинство. Он ахнул и инстинктивно подался ей в руку, сжимая крепче в своих объятиях.

— Талия, — прохрипел он, зажмурив глаза. — Что ты делаешь со мной?

Это был тот самый вопрос, который он задавал раньше. Он слегка покачивал бёдрами, поддаваясь членом в её руку, но не производил никаких дальнейших действий. Минутное беспокойство заставило её спросить:

— Ты… ты хочешь меня?

— Я хочу это больше всего, — слова вырвались с хрипом, и он наконец открыл глаза. — Я хочу тебя так сильно…

Талия застонала от облегчения и раздвинула ноги, чтобы освободить доступ к тому, что он так страстно желал. И она желала. Она была очень мокрая, очень возбужденная, и ей отчаянно нужно было чувствовать его внутри. Она помогла направить его эрекцию к своему входу и согнула колени, когда он начал проникать внутрь.

— О, чёрт! — Дэш застонал, когда погрузился глубже. Он держал себя на выпрямленных руках над ней, и его лицо исказилось от очевидного удовольствия.

Она ещё больше согнула колени, чтобы почувствовать его ещё чуть глубже, цепляясь за его волосы на затылке. Она повела бёдрами, и он снова застонал.

Его реакции были дикими, беспомощными, раскованными. Совершенно искренними. Ей нравилось, что она могла заставить его чувствовать себя так хорошо.

Он напряженно держался над ней, не двигая бёдрами, поэтому она крепко обхватила его спину ногами и положила руки на упругую задницу. Она несколько раз качнулась бёдрами, пока он сам не начал толкаться в неё.