Восстание девяти

Лор Питтакус

Девятый смеётся, тряся головой.

— Хм, нет. Это не произойдёт.

— Ну, чёрт, тогда я не знаю, что предложить. Что если мы вернёмся в Парадайз посмотреть, может быть, Сара там. Если я увижу, что она в безопасности, я обещаю бросить всё это. Мы должно быть сейчас недалеко от Огайо, не правда ли?

Девятый проходит мимо дыры, которую пробил я, и выглядывает. Когда он говорит, его голос звучит тихо.

— Для меня всё выглядит одинаково, чувак. Ты знаешь, Земля ничто по сравнению с Лориен. Конечно, Земля выглядит симпатично в некоторых местах, но Лориен была прекрасна везде. Это была самая прекрасная планета во всей галактике. Ты же видел, как это было,

в твоих видениях, правда? — я удивлён тем, каким пылким он вдруг стал. Разговоры о Лориен, придали его лицу такое выражение счастья и расслабленности, какого я никогда не видел. Впервые я вижу мальчишку, скучающего по дому. Но это мимолётно. Он быстро меняет выражение лица на его обычную маску. — Мы не поедем в Огайо посмотреть, что другие твои людишки в покое и безопасности. Это не наш дом, Четвёртый. Эти люди нам не братья и не сёстры. Всё, что мы делаем здесь на Земле, всё для нашего настоящего дома, для наших настоящих братьев и сестёр; для старейшин, которые пожертвовали своими жизнями, чтобы посадить нас на тот корабль.

Девятый отступает, разворачивается и пробивает ещё одну дыру в стене вагона, рядом с моей. В отличие от моего, его удар настолько силён и быстр, что колёса под нами даже не дёргаются. Девятый суёт голову в дыру и глубоко вдыхает, его чёрные волосы развеваются и хлопают на ветру, затем он втягивает голову внутрь. Он стискивает кулаки и оборачивается взглянуть на меня.

— Если в твоём сердце нет места для Лориен, то ты должен сказать об этом прямо сейчас. Я не хочу иметь дело с предателем. Наша единственная цель — это делать всё, что мы можем изо всех сил, чтобы уничтожить Сетракуса Ра и его армию. Вот и всё. Понял?

Я решил промолчать. Мои чувства к Сэму и Саре никогда не ослабеют. Я это знаю. Но Девятый прав насчёт приоритетов. Мы никому не сможем помочь, если не станем сильнее, а это случится лишь в том случае, если мы найдём остальных. Я должен сконцентрироваться на Лориен. Когда мы уничтожим Сетракуса Ра, то Сэм и Сара вместе со всеми остальными на Земле будут в порядке. Я киваю.

Девятый приседает и закрывает глаза, он так плотно сжимает руками колени, что белеют костяшки его пальцев.

— Мы только что проехали знак, который я узнал. Мы находимся в сотне миль от убежища, организованного моим Чепаном. Мы можем направиться туда, заказать пиццу, может посмотреть телевизор. Ты сможешь сидеть, вздыхать и грустить о бедной потерянной Саре. Я сваливаю, найду пару цыпочек на пару часиков, а потом мы выясним, как связаться с остальными как-нибудь по-другому.

Берни Косар выплёвывает жёлтый куб изо рта и смотрит на меня. Он даже не должен просить. Я кладу мой синий куб ему на язык, он закрывает рот и счастливо вздыхает.

Я гляжу на Девятого. Он выглядит таким уверенным.

— И как мы это сделаем? Макрокосм стучит! У нас нет другого способа с ними связаться!

— Нет, это идеально, — говорит Девятый, волнуясь. — Подожди, пока увидишь моё убежище, Четвёртый. Неважно чего мы хотим — мы этого добьёмся. Мы отдохнём и потренируемся, мы будем самой превосходной форме, готовые ко всему, что нас ждёт. И мы найдём способ связаться с другими Гвардейцами.

Глава 13

Я несколько часов лежала и не могла уснуть, потом сидела и смотрела на огонь снаружи хижины. Элла спала в гамаке, Шестая и Крейтон храпели на полу под ворохом одеял. Через некоторое время, весело горящее и потрескивающее пламя превратилось в переливающиеся угольки. Я смотрю как дым, повисший в воздухе, парит над верхушками деревьев. Наконец, костер полностью потухает.

Я просто не

могу спать! Долгие годы я была абсолютно одна со всей этой завистью и злостью в этом приюте. Теперь, наконец, я могу это отпустить. Сейчас я верю, что нет ничего на свете, чего бы мы ни смогли сделать все вместе. И я не понимаю, почему же все еще чувствую эту дыру глубоко внутри каждый раз, когда появляется минутка, чтобы подумать. Хотя нет, понимаю — я одинока. Но я же не одна, продолжаю убеждать я себя.

Я смотрю на Восьмого, спящего так близко к огню, как только можно, чтобы согреться. В раннем утреннем свете, свернувшись калачиком, он выглядит маленьким. Он беспокойно спит, под тонким одеялом, сплетённым из лозы. Я смотрю, как он ворочается, проводит рукой по взъерошенным волосам. Я помешиваю угли, чтобы создать столько тепла, сколько возможно, потрескивания достаточно, чтобы заставить его шевелиться. Не знаю почему, но я чувствую потребность защищать его. И в то же время я думаю, о его мускулистых руках и я хочу, чтобы он защищал меня. Есть что-то в том, что противоположности притягиваются. Он игрив, а я нет.

Лоб Крейтона начинает хмуриться от беспокойства, когда он наконец просыпается и будит всех остальных. Мы все пытаемся стряхнуть с себя остатки сна так быстро, насколько это вообще возможно. Я знаю, что Крейтона волнует, как доставить нас всех на самолет.

Мои мысли возвращаются к видениям Восьмого о Сетракусе Ра. Он представляет собой даже большую угрозу, чем несколько хорошо вооруженных Могов. Крейтон не уверен, что мы готовы к встрече с Сетракусом. Мы еще не до конца развили наши Наследия, у нас еще не было шанса научиться драться вместе, и мы еще не нашли Четвертого, Пятого и Девятого, чтобы встретиться лицом к лицу с такой угрозой, как Сетракус Ра. Когда я сказала обо всем этом вчера, Восьмой лишь покачал головой, расстроенный всем этим скептицизмом.

— Я знаю, что мы можем побороть его вместе, — сказал он. — Я видел его в своих снах и почувствовал его силу. Я знаю, что он из себя представляет, но также я знаю, что из себя представляем мы, и это намного больше того, чем он может когда-либо стать. Я верю в нас. Но этого никогда не произойдет, если мы все не будем верить!

— Я согласен, мы должны повергнуть Сетракуса Ра. Но сначала мы должны найти остальных. Шансы на победу значительно возрастут, если вы будете все вместе, — согласился Крейтон.

Я услышала беспокойство в его словах.

Восьмой стоял на своем, твердо уверенный, что нас достаточно, чтобы схватить Сетракуса.

— Мои сны направили меня к вам. И они же сказали, что мы сможем сделать это. У нас не получится убежать, даже для того, чтобы найти остальных.

Теперь Восьмой встал и потянулся, оголив часть живота из-под задравшейся футболки. Он наклонился и поднял с земли трость, которая завертелась в его руках. Я не могу отвести от него глаз. Это такое новое и непривычное для меня чувство, которое заставляет чувствовать себя смущенной и взбудораженной одновременно.

— Итак, куда же вы хотите пойти? — спросил он, оглядывая нас всех.

— Восточное побережье, США, — говорит Шестая. Она пинает нижнюю часть его трости, и та с размахом переворачивается вверх прямо в ее руку. С этих двоих получился неплохой комедийный дуэт. Шестая бросает трость ему назад, и он устраивает большое шоу, пригибаясь и упуская ее понарошку. Их игра очень похожа на флирт. Должна признаться, это заставляет меня ревновать. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы так себя вести, ни с Восьмым, ни с кем-то другим. В этом вся Шестая — она простая. Неудивительно, что они так веселятся.