Воссоединенные
Шрифт:
— Нужно подключить к тебе пакет с питательными веществами. — И немедленно. — Мысли забегали в моей голове. Не стоило тебе оставаться, надо было уйти вместе с остальными, пока не нашли бы выход из положения...
— Я не хочу ложиться, — говорит Лей.
— Идем со мной, — прошу я и на этот раз беру ее за руку и чувствую тепло кожи через рукав.
— Куда ты меня ведешь?
— Во двор. Посидишь на скамье, пока я схожу за трубкой и пакетом с питательными веществами. — Так ей не придется
Она глядит на меня утомленными и прекрасными глазами. — Поспеши, я не хочу остаться одна, если что-то случится.
***
Когда я возвращаюсь во двор, неся с собой оборудование, Лей ждет, устало опустив плечи. Странно видеть ее в позе, менее-чем-идеальной. Она вытягивает руку, и я ввожу иглу в вену.
Я присаживаюсь рядом с ней, поднимая пакет выше руки, чтобы жидкость лучше стекала.
— Расскажи мне историю, — просит она. — Мне необходимо слышать хоть что-нибудь.
— Какую из Ста ты хотела бы послушать? — спрашиваю я. — Я помню большинство из них.
В ее голосе я слышу слабую нотку удивления, прорвавшуюся сквозь усталость. — А разве ты не знаешь что-нибудь другое?
Я замолкаю. Действительно, у Восстания было не так много свободного времени, чтобы делиться с нами новыми историями, и придумывать их я не умею. Я научился лишь делать свою работу.
— Да, — я пытаюсь вспомнить хоть что-то, а потом просто рассказываю эпизод из собственной жизни. — Около года назад, еще во времена Общества, жил мальчик, который был влюблен в одну девочку. Долгое время он наблюдал за ней и надеялся, что она станет его Парой. И потом так и случилось, и он был счастлив.
— И всё? — спрашивает Лей.
— И всё, — отвечаю я. — Слишком короткая?
Лей начинает хохотать и на миг становится прежней. — Ясно же, что это про тебя. Это не история.
Я тоже смеюсь. — Прости, я не мастак.
— Но ты любишь свою Пару, — Лей больше не смеется. — Я знаю это. А ты знаешь то же самое обо мне.
— Да.
Она глядит на меня. Раствор медленно перетекает по трубке.
— Я знаю одну старую историю про людей, которые не моглистать Обрученными, — говорит она. — Он был Отклоненным. А она была горожанкой и пилотом. Они стали первыми из исчезнувших.
— Исчезнувшие? — не понимаю я.
— Люди, которые хотели сбежать из Общества, — объясняет Лей. — Или вывезти своих детей. И были пилоты, которые занимались такими перевозками в обмен на разные вещи.
— Я никогда не слышал ничего подобного.
— Такое случалось. Я сама видела. Некоторые родители продали бы все, — рискнули бы всем — потому что думали, что, отправляя детей подальше, они спасают их.
— Но куда же их увозили? — удивляюсь я. — На территории Врага? Бессмысленно.
— Нет, их увозили за пределы этих территорий,
— Не понимаю, — говорю я. — Как можно отослать собственного ребенка неизвестно куда — почти к Врагу — и думать, что это безопаснее, чем остаться в Обществе?
— Возможно, они что-то знали о чуме, — говорит Лей. — Но твои родители, видимо, ничего не слышали об этом. Как и мои. — Она смотрит на меня. — Ты говоришь так, будто защищаешь Общество.
— Вовсе нет, — отрицаю я.
— Знаю. Прости. Я не собиралась рассказывать настоящую историю, всего лишь какой-нибудь рассказ.
— Я готов. Я слушаю.
— Ну, тогда рассказ. — Она приподнимает руку и смотрит, как перетекает жидкость. — Эта девушка-пилот любила мужчину, но у нее были обязательства перед семьей, которые она не могла нарушить. И были обязательства перед своим командиром. Если бы она сбежала, пострадали бы многие люди. Она везла любимого до самых Иных земель, до этого никто так не делал.
— Что случилось после этого? — спрашиваю я.
— На обратном пути ее подстрелил Враг. У нее так и не получилось рассказать людям, что она видела в Иных землях. Но любимого она спасла. Это она знала точно, что бы ни случилось потом.
В наступившей тишине Лей прислоняется ко мне. Думаю, она даже не осознает этого. Она теряет силы.
— Как ты думаешь, смог бы ты сделать такое? — спрашивает она.
— Летать? Возможно.
— Нет. Смог бы ты отпустить кого-то, если бы думал, что это будет лучше для них?
— Нет, — отвечаю я. — Мне нужно быть точно увереннымв том, что так будет лучше для них.
Она кивает, будто ожидала такой ответ. — Почти любой мог бы так поступить, — говорит она. — Но что, если у тебя нет знания, а есть лишь вера?
Она даже не знает, правдива ли эта история, ей просто хочется верить.
— Этот рассказ никогда не включили бы в число Ста, — говорит она. — Это приграничная история. Одна из тех, которая могла произойти только в тех районах.
Была ли она когда-нибудь пилотом? Это там находится ее муж? Это она отвезла его туда и сейчас ее сразила болезнь? Это правдивый рассказ? Хоть какая-то его часть?
— Я никогда не слышал об Иных землях, — говорю я.
— Слышал, слышал, — возражает она, но я трясу головой.
— Да, — повторяет она, подначивая меня. — Даже если ты не слышал это название, ты должен был понять, что эти земли существуют. Мир не может состоять только из Провинций, и он не такой плоский, как на картах Общества. Как движется солнце? И луна? А звезды? Ты не глядел в небо? Не заметил, что они изменились?