Воспоминания

Стил Даниэла

– Посмотри-ка, кто пришел! – весело воскликнула Сирина, в третий раз появляясь в студии Василия. – Ты еще не устал от моего лица, Василий?

Ей хотелось в отпуск, но теперь, поработав с ним, она отказалась от этой мысли. Работать с Василием оказалось очень интересно. К тому же она знала, что он пробудет в Америке недолго и уедет через несколько недель. Всякий раз, работая с Василием, Сирина вспоминала о закате, виденном вместе с ним на Огненном острове, а также то, как уснула на его плече на пароме. Эти воспоминания вызывали на ее лице необыкновенную нежность,

поэтому работа, которую они делали вместе, напоминала балет.

– Как поживает моя Принцесса сегодня?

Василий наклонился, поцеловал ее в щеку и улыбнулся. То, что им предстояло сделать, не заняло у них много времени, через несколько часов все было закончено. Они успели узнать друг друга настолько, что с каждым разом снимать становилось все легче и легче. Окончив съемку, Василий надел чистую рубашку и через плечо взглянул на Сирину.

– Как насчет того, чтобы поехать куда-нибудь пообедать, Принцесса?

Она не колебалась ни секунды:

– С удовольствием.

На этот раз он привез ее в Гринич-Виллидж, в свой любимый бар. Они заказали спагетти с грибами, салат и белое вино. Потом бродили по улицам и лакомились итальянским мороженым.

– Ты скучаешь по Италии, Сирина?

На некоторое время она задумалась, затем покачала головой:

– Нет, больше нет.

Сирина рассказала ему о том, как лишилась родителей, о бабушке, об обоих домах.

– Теперь я принадлежу этой земле.

– Нью-Йорку? – Василий удивился, и она кивнула. – Разве ты не чувствовала бы себя счастливее в Европе?

– Сомневаюсь. Слишком долго я не была там. Несколько месяцев вместе с мужем прожила в Париже, но все это было так давно.

– Как давно?

– Восемь лет назад.

– Сирина. – Он не отрываясь смотрел на нее, его черные глаза, как бриллианты, горели огнем. – Согласилась бы ты работать со мной в Париже или в Лондоне? Мне хотелось бы продолжить работать с тобой, но я не могу больше оставаться здесь.

Сирина задумалась над его предложением. Работать с ним – одно удовольствие, а вдвоем они действительно создавали нечто очень редкое. Между ними существовали совершенно непонятные течения, какой-то невысказанный подтекст, она не знала, что это такое, но это нечто всякий раз проступало на фотографиях.

– Да, если бы смогла устроить свою дочь.

– Сколько ей лет?

– Почти восемь.

Он улыбнулся, глядя на Сирину:

– Ты могла бы взять ее с собой.

– Может быть. Если бы поездка заняла всего лишь несколько дней. Но ей нужно ходить в школу.

Он кивнул:

– Давай подумаем.

– Ты скоро уезжаешь?

Сирина внезапно расстроилась и, когда они переходили площадь Вашингтона и сворачивали на Виллидж, искоса взглянула на него.

– Не знаю. – Он посмотрел на нее странным взглядом. – Еще не решил. Но практически я завершил все дела, ради которых приезжал сюда.

Он снова как-то по-мальчишески пожал плечами, словно необыкновенно красивый школьник:

– Возможно, мне следует попробовать поискать какую-нибудь дополнительную работу. Как ты думаешь?

Сирина

рассмеялась. Они работали вместе всего лишь неделю, но их совместные часы оказались настолько длинными и наполненными, что с трудом верилось, будто они никогда не работали раньше вместе.

– О чем ты думаешь?

Она с улыбкой посмотрела на него.

– Что мне нравится работать с тобой и что я буду скучать без тебя. – Затем почти застенчиво добавила: – У меня никогда не возникало подобных отношений ни с одним из фотографов прежде.

– Именно это мне и сказала Доротея. – Он озорно взглянул на нее. – Она сказала, что ты профессионал и чтобы я не пытался завлечь тебя в свои сети.

– Ага! Значит, обычно ты пользуешься разными трюками?

Теперь над ним посмеивалась она, но он ответил совершенно серьезно:

– Иногда… – Василий, казалось, колебался, затем решился и сказал: – Я не всегда осторожный человек, Сирина. – Это по нему было видно за версту. – Тебя это волнует?

– Думаю, нет, – поспешно ответила она, но, по правде говоря, не совсем понимала, что он имеет в виду. Все фотографы были временами немного чудными. Так что он не единственный. Единственное его отличие от других состояло в том, что он был женат четыре раза.

– Знаешь… – Василий остановился и повернулся к ней. – Ты настолько необыкновенная женщина, что иногда я просто не знаю, как сказать тебе то, что думаю.

– Почему? – Сирина нахмурилась, опасаясь, что может показаться ему чопорной и щепетильной. Если им суждено быть друзьями, он должен иметь возможность быть самим собой. – Почему ты не можешь сказать мне то, что думаешь?

Глаза Сирины затуманились. Василий придвинулся к ней и нежно поцеловал.

– Потому что я люблю тебя. – Время, казалось, остановилось. Они стояли не шевелясь. – Вот почему. Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел.

– Василий…

Сирина опустила глаза, затем подняла их снова, чтобы взглянуть на него, но он не дал ей возможности закончить.

– Правильно, я и не надеюсь, что ты полюбишь меня. Всю свою жизнь я вел себя как сумасшедший. Теперь за это нужно расплачиваться. – Произнеся это, он вздохнул и едва заметно улыбнулся. – Такой шаг невозможен для таких целомудренных…

– Не говори глупости.

Но он предостерегающе поднял руку.

– Разве ты захотела бы взять в мужья мужчину, у которого уже было четыре жены? – Спрашивая, он буквально сверлил ее взглядом.

– Может быть. – Голос ее прозвучал мягко, бархатисто. – Если бы я любила его.

Его голос стал столь же мягким, как и ее:

– И ты полагаешь, что могла бы полюбить такого человека? Если бы он любил тебя очень, очень сильно?..

Словно во сне, словно этот жест сделал кто-то другой, Сирина кивнула. Следующее, что она помнила, – это мощное объятие его рук. Но, оказавшись в их крепком кольце, Сирина поняла, что это именно то, чего ей хотелось. Ей хотелось быть с ним, принадлежать ему, вечно находиться рядом с ним, и, когда он поцеловал ее, все ее сердце устремилось к нему с ответным поцелуем.