Воспитательные часы

Ней Сара

Медленная усмешка расползается по его лицу, холодные глаза смотрят в мою сторону. Пот покрывает лоб, грудь и подмышки.

— Черт, нет.

Он не из тех, с кем можно связываться.

Оставив свое место у стойки, я перехожу к жиму лежа, Гандерсон волочится за мной, как щенок. Это действует мне на нервы.

— Гандерсон, если ты не собираешься одолжить мне денег, то прекрати болтать или убирайся к чертовой матери и найди кого — нибудь другого.

Он смеется.

— Да ладно тебе, парень, ты должен забыть

об этом. Это было безобидное развлечение.

Я сажусь на скамейку верхом.

— Безобидное развлечение? Это дерьмо обошлось мне в четыреста долларов. Мои родители перевернут все вверх дном, когда получат счет по кредитке.

— Новичок…

— Нет. ПОШЕЛ ТЫ! — рявкаю я.

Я указываю на Себастьяна Осборна.

— И пошел ты.

Затем Пэту Питвеллу, единственному парню в команде, на которого всегда можно положиться:

— И ты пошел, потому что не остановил их.

В комнате воцарилась тишина.

— Да пошли вы все!

— Это была шутка! — кричит кто — то из глубины комнаты. — Не будь слабаком, новенький.

— Четыреста долларов, придурки, — повторяю я. — Вы все видите, что я смеюсь? Это не смешно.

Гандерсон пытается обнять меня, но я отмахиваюсь.

— Пойдем, мы тебя выведем. Мы купим тебе выпить, чтобы загладить вину.

Он что, издевается надо мной?

— Потребуется больше, чем несколько рюмок в этом чертовом баре, чтобы загладить свою вину.

— Что, например?

Я обдумываю это несколько секунд, играя жестко.

— Сними это с моей арендной платы в этом месяце, и я больше никогда не подниму это вопрос.

Гандерсон поджимает губы; он оглядывается через плечо на Джонсона, который занимает мое место у стойки для приседаний с тремя сотнями фунтов.

Я наблюдаю за ним в течение нескольких секунд; у меня гораздо больше ловкости, чем у него с этим весом.

— Это несправедливо. Это все равно что я должен заплатить двести долларов за твою арендную плату, — скулит Гандерсон.

Пустой взгляд.

— Именно так.

— Это несправедливо.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Я смеюсь. — Ты себя слышишь? Я только что потерял четыреста долларов! Знаешь, что? С меня хватит, придурки. Я соберу свое барахло и съеду.

Встаю, выхватываю полотенце из его рук и поворачиваюсь к нему спиной, вытирая пот со лба и груди.

Гандерсон вздыхает у меня за спиной.

— Ладно. Я поговорю с Джонсоном. — Он делает паузу. — Тааак… ты пойдешь с нами сегодня вечером или как?

Этот парень никогда не сдается? И почему они так много пьют в выходные, я никогда не делал этого, борясь за Луизиану. Нам было разрешено выходить только один раз в неделю, и сегодня не тот вечер.

Я поворачиваюсь к нему, выгибая бровь.

— Чувак, сегодня воскресенье.

— Ну и что?

Знаете поговорку, что с

дураками спорить бесполезно? Вот что сейчас происходит, я вижу по выражению его лица, что в этом споре нет победителя.

Снова бросаю ему вызов.

— Ты покупаешь мне выпивку?

Выражение его лица бесценно.

— Какого черта! Теперь я должен платить за аренду и покупать тебе выпивку?

Запрокидываю голову и смеюсь, вытаскивая тяжелую артиллерию.

— Либо так, либо я съезжаю. Сделай выбор.

— Шантаж? Ты серьезно?

— Как сердечный приступ.

Вижу, как крутятся колесики в его толстом черепе, и знаю, что он ждет, когда я вскочу и начну кричать: Просто шучу!

Этого не будет.

Проходит несколько секунд, и Гандерсон остается на месте.

Я стою на своем.

Он прищуривается.

Раздувает ноздри.

Поджимает губы, как чертова девчонка, прежде чем смягчиться.

— Хорошо, но вместо этого мы идем на вечеринку.

Жадная задница.

ГЛАВА 2

«Мой пенис может и твой парк развлечений, но сейчас он закрыт на техническое обслуживание. Извини».

Ретт

Девушки.

Они повсюду.

Красивые девушки.

Непривлекательные девушки.

Высокие и низкие девушки.

Их так много, что я не знаю, в какую сторону смотреть. Когда мой взгляд останавливается на невысокой блондинке с большими сиськами, я неловко переминаюсь с ноги на ногу, позволяя спине удариться о стену позади меня, чтобы изучить ее с конца комнаты.

Когда она неторопливо проходит мимо, мои жаждущие глаза впиваются в нее с головы до ног; с ее длинными волнистыми волосами и миниатюрной фигурой, я оцениваю вид поверх пивной бутылки. Вырез ее тесной рубашки. Улыбка приклеивается к ее густо накрашенному лицу, когда она устраивается в своей девичьей компании, обнимая голой рукой брюнетку с ногами длиной в милю и юбкой вдвое короче.

Застенчиво оглядывается через плечо.

Ловит мой взгляд.

Подмигивает.

Я выпрямляю спину, когда она медленно сканирует мое тело вверх и вниз. Оглядывает широкие плечи, крепкую грудь под обтягивающей серой рубашкой. Мою толстую шею. Переносицу, которая была сломана дважды.

Ушиб левого глаза.

Бровь с наложенными швами.

Затем…

Свет в её глазах тускнеет, интерес угасает так же быстро, как и появился. Я не утруждаю себя улыбкой; какой в этом смысл? Вместо этого отвожу взгляд в сторону, прежде чем она снова отвергает меня, отворачиваясь.