Воспитательные часы

Ней Сара

Чаевые были включены, так как это была такая большая вечеринка.

Вдох.

Выдох.

Выгружаю все свое разочарование на стоянке, проклиная без остановки достаточно громко, чтобы разбудить мою мертвую бабушку и напугать дерьмо из старой пары, входящей внутрь. Женщина прижимает к груди свою маленькую красную сумочку, пока муж ведет ее внутрь, и оба смотрят на меня так, словно я сошел с ума.

— Ублюдки! — Кричу я, размахивая кулаками. — Гребаные засранцы! — Пинаю бордюр, а потом изрыгаю очередную порцию проклятий, когда бетон задевает

мне ногу. — Блядь. Твою мать. Putain de merde (перев. с фран.: Черт возьми!). К черту мою жизнь!

Ругательства слетают с моего языка, как приливная волна, но ничего не делают, чтобы успокоить бурю внутри меня. Я подсчитываю один дерьмовый изъян за другим: в конце сегодняшнего дня буду должен родителям четыреста долларов — галочка. Надо мной издеваться мои чертовы товарищи по команде — галочка. Я учусь в колледже в глуши — галочка. Я не знаю ни единой души, кроме тех придурков, которые только что меня надули — галочка.

Они также оставили меня без машины.

Галочка.

Я выдергиваю телефон из кармана, чтобы отправить сообщение своим идиотским соседям по комнате.

Я: Тащите сюда свои задницы и заберите меня.

Гандерсон: LOL ты уже успокоился?

Я: Вернись и узнай.

Гандерсон: Нет, если ты собираешься затеять драку.

Я: Скажи мне только одно: чья это была идея?

Гандерсон: Я не собираюсь говорить.

Я: Тогда я могу только предположить, что это был ты.

Гандерсон: Нет. Чувак, поверь мне.

Я: Почему бы мне не верить тебе?

Гандерсон: Зачем мне это делать, если я должен ЖИТЬ с тобой?

Я: Ну, ты позволил ИМ ОСТАВИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ.

Гандерсон: Да, потому что последнее, что мне нужно, это чтобы команда делала то же самое со МНОЙ.

Я: Большое спасибо, мудак

Гандерсон: В любое время, чувак. Позволь мне снова надеть штаны. Заеду за тобой через десять минут.

Лорел

— Эй,

ты видела тех парней?

Я сижу в закусочной и просматриваю программу по английской литературе, чтобы убедиться, что не пропустила ни одного пункта в статье, которую должна написать; я не могу позволить себе потерять ни единого пункта.

Откинувшись на спинку виниловой кабинки, я кладу маркер и поднимаю голову, удивленно глядя на своего соседа по комнате Донована.

— Каких парней?

— Если ты скажешь, что не заметила, я назову тебя лгуньей. — Он смеется, отправляя в рот кусок вафли. Взбитые сливки прилипают к нижней губе, и он облизывает ее, прежде чем откусить еще кусочек. — Бог свидетель, могу.

— Я здесь не для того, чтобы искать свидания.

— Верно, но иногда свидания находят тебя. Парни не могут не засматриваться на тебя. — Он подмигивает, запихивая в рот еще вафлю. — Я никогда не видел такую группу гетеросексуальных мужчин.

— Бедный Донован, — поддразниваю я. — Пускает слюни по группе натуралов.

— История моей жизни. — Он театрально вздыхает надутыми губами, вертя соломинку в стакане с водой. — Но это не мешает мне строить глазки.

— Ты даже не пытаешься.

— Не читай нотаций. — Донован делает паузу, чтобы запихнуть в рот еще еды. — О, черт возьми, дерьмо вот — вот станет реальностью.

Моя голова все еще наклонена, маркер яркими мазками летит по учебному плану. Мой сосед говорит, как спортивный комментатор, давая полный обзор событий, происходящих на другой стороне комнаты.

— Вот они, ребята, десять… нет, двенадцать рослых парней, выскакивают за дверь. Замыкает шествие номер семь, медленный стартер с безупречными бедрами. Каштановые волосы, этот чемпион — звезда, но не может стоять на ногах.

Я удивленно поднимаю глаза. Смотрю, как какой — то парень в красной рубашке зацепился за что — то в дверях, спотыкаясь у выхода. Крики и вопли у автомата со жвачками. Вываливается на стоянку.

— Вот они, леди и джентльмены, и держу пари, что они либо задолжали налоговому инспектору, либо не оплатили счет. Что бы это могло быть?

Я вытягиваю шею, бросаю взгляд через опустевшую закусочную, в окно, на парковку, где здоровяки, все спортсмены, рассаживаются, как цирковые клоуны, в три машины. Они срываются с места, не оставляя ничего, кроме пыли.

Мои рыжие брови взлетают вверх.

— Поели и смылись?

— О да, конечно.

Подбородком нажимаю на колпачок желтого маркера.

— Я никогда не видела, чтобы кто — то делал это.

— Неужели? Ты никогда не сбегала от оплаты счета?

Я недоверчиво смотрю на него.

— Ты серьезно? Нет! А ты?

— Однажды. — Он смеется. — Ладно, дважды, но я был молод и глуп, и у меня не было денег. Я ещё украл меню и посуду. — Хихиканье. — Так глупо.

Не могу с этим поспорить, поэтому сосредотачиваюсь на еде, пока она не остыла: порция блинчиков, сосиски, картофельные оладьи и чай со льдом.