Восьмой

Бросс Тим

Ей так и не удалось прийти к какому-то решению, что делать дальше.

Увидела Павла возле его номера, решительно пошла к нему. В голову быстро проскочила мысль: А давай прямо тут возьмем и отомстим им обоим? Пару раз. Но эта мысль тут же ретировалась куда-то, будто за ней кто гнался.

Павел стоял перед дверью и быстрыми жадными глотками осушал бутылку воды.

— Привет, Алла, — слегка слабым голосом произнес её давний друг. — Прогуляться решила?

— Паша, нам бы поговорить, дело важное, — решительность стремительно таяла. Вот как взять и сказать

ему, что его невеста ему изменяет, причем с парнем, которого она же, Алла, познакомила их и которого выдает за своего жениха.

— Не могу. Ещё пару часов уж точно, — Павел выглядел, надо сказать, неважно, бледноватое осунувшееся лицо, выражение его явственно говорило, что человеку нехорошо. В качестве доказательства из его живота послышалось длинное бурчание.

— В номер зайдем? Там поговорим? Что вообще с тобой?

— Алла, я сейчас у себя в номере буду издавать такие звуки и запахи, что мне потом придется тебя убить, чтобы не оставлять свидетелей. Давай через… — Павел сильно сморщился, бурчание стало ещё громче, — вечером, на ужине. Если доживу до него.

Не прощаясь, он скрылся в своем номере, оставив Аллу в недоумении. Что с того, что у него там что-то с животом? Помнится, они когда-то все вместе, втроем отравились во Франции, попробовав какого-то деликатеса. Стесняться тогда не было времени совершенно, просто поклясться друг другу, что постараются забыть тот час, вычеркнуть его из памяти.

Подслушивать, как Павел мается животом, она не стала рисковать, вернулась в свой номер.

В нем всё по-прежнему, незаправленная кровать резанула воспоминаниями о проведенной с Аркадием ночи, тарелки и чашки, оставшиеся от завтрака, напомнили об утре. Вызвала горничную и пока та прибиралась в номере, стояла у окна в коридоре, меланхолически рассматривая пейзаж. Завтра уже домой. Там пока что тоже тепло, лето ещё не ушло, но этой беззаботности, с которой она на этом острове почти сроднилась, уже не будет.

Захотелось пойти, искупаться в океане, когда ещё такая возможность будет? Но вместо этого Алла вернулась в прибранный номер. Избавилась от своего "шпионского" наряда и упала на кровать. После открывшейся правды ей точно нужен был отдых. Хотя бы час дать организму и себе свыкнуться с мыслью, что она снова будет одна.

Аркадий вернулся довольно поздно. Выглядел уставшим и измотанным. Но, увидев Аллу, широко улыбнулся, быстро подошел и заключил её в объятия, шумно выдыхая и потираясь своей щекой об её.

— Как же устал сегодня, пришлось несколько часов помогать всякие ящики переносить, там рабочие сильно накосячили, а Павел никак не мог, отравился чем-то. Прямо Авгиевы конюшни какие-то.

Она почувствовала, что ещё немного и просто поплывет, в кольце его рук было приятно, тепло, надежно. Но память предательски подсунула увиденный его с Ольгой поцелуй. И не было видно там никаких ящиков, которые пришлось таскать несколько часов.

И запах чужого парфюма и духов Ольги, пусть и слабые, но исходящие от него, отбили всякое желание быть рядом с этим человеком.

— Сильно устал? Сходи в душ, скоро уже на ужин выходить.

— В

душ? Если только с тобой.

Устоять перед такой улыбкой парня было сложно. Даже пришла мысль — насладиться напоследок, урвать немного, а потом уже окончательно разойтись. Пришла память, как прошлой ночью они стояли в душе, вода стекала по их телам, как был нежен Аркадий, что и мысли не было возмутиться тем, что он ворвался в душ вместе с ней.

Но и пришло понимание — будет только хуже, делить парня с кем-то ещё, понимать, что он мог тратить свою нежность и внимание ещё и на Ольгу…

Алла встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Мы всё успеем вечером, дорогой, — на ухо ему прошептала она. — Мне тут нужно ещё кое-что проверить, собрать. И к ужину подготовиться. У нас полчаса есть всего, успеешь?

— Да, что-то я погорячился, — улыбнулся Аркадий. — Мы с тобой в душе на час бы засели, как минимум. А то и на два.

Он было отправился в двери, но резко повернулся назад, притянул к себе Аллу и впился в её губы поцелуем. От неожиданности она даже повисла в его руках безвольной куклой, а потом, когда парень всё-таки скрылся в ванной, отвернулась и яростно вытерла губы, стирая с них отпечатки губ изменщика.

Собирать ничего не пришлось, её чемодан, сумка Аркадия лежали у двери. Что-либо делать с его вещами, рвать на части, резать, перепачкать в чем-либо, она не стала. Было бы слишком по-детски, наверно. Не к лицу женщине тридцати четырех лет так поступать. Но хотелось, это да.

Проверила билеты ещё раз, паспорта. Вылет завтра, их места рядом, но можно будет с кем-то поменяться.

Пора подготовиться к ужину. Достала последний наряд, длинное черное платье, почти что в пол. Вспомнилось, как ещё до открывшейся правды хотела позволить вечером сорвать его Аркадию. Но теперь уже точно ясно, что ничего подобного она не допустит.

Она причесывалась перед зеркалом, когда к ней подошел Аркадий. Посвежевший после душа, он оделся в свои привычные темно-бордовую рубашку и черные брюки. Глянув в зеркало на свою прическу, он сказал:

— Нам, мужчинам, всё-таки, в этом деле куда проще, — запустив пальцы в волосы, он забрал их назад, чуть взъерошил, пригладил и, посмотрев на результат действий, довольно сказал. — Красавчик! А вот тебя бы отдать в лапы Крота, но он же далеко.

— Крота? — Совсем вылетело из головы, он же говорил о нем в самолете, кажется, в него стреляли, да и недавно, пару дней назад, рассказывал, что он выжил.

— Да, друг у меня есть, прозвище такое. Любит он прически делать, хлебом не корми. Сам испечет и наестся. А ещё готовить любит. Если бы он хотел, мог бы быть шеф-поваром или стилистом. Но не стремится превращать хобби в работу. Кстати, пойду позвоню, узнаю, что там с Кротом. Я буду ждать тебя в ресторане, сильно не опаздывай, хотя, конечно, красивым женщинам это можно. Хотя бы на самолет успей, а?

Аркадий быстро наклонился к ней, поцеловал в шею и стремительно вышел из номера.

— Вот ведь, — подумала она, протирая место поцелуя салфеткой, — гад какой, то с одной, то с другой…