Восхождение Плотника. Том 4
Шрифт:
— Петруха, спасибо за напоминание, но я в курсе.
— Да я то чё? Просто переживаю. Даже по ночам не сплю. Знаешь как страшно потерять всё что нажили непосильным трудом? — обиженно буркнул он и замолчал, засунув руки в карманы тулупа.
Конечно я всё знал и понимал. Но от нытья легче не станет никому. Я тоже переживал, хотя старался этого не показывать.
В прошлой жизни случались простои, когда заказчик задерживал оплату на месяц, а то и на полгода, и приходилось крутиться и затягивать пояса. Но там был телефон, по которому можно было позвонить
Каждый вечер, укладываясь спать, я прикидывал запас прочности. Золото от прежних расчётов ещё оставалось, но таяло с пугающей скоростью.
На тридцать шестой день после отъезда Кирьяна я встал затемно, оделся и вышел на крыльцо, ожидая увидеть привычную картину заснеженной деревни. Картина оказалась хуже ожиданий. За ночь ударил лютый мороз, градусов под тридцать. Такой что воздух обжигал ноздри и покалывал щёки. Дымы из труб поднимались столбами, не отклоняясь ни на градус, что означало полное безветрие и лютый холод.
Я спустился к реке и остановился на берегу. Щура замерла скованная сплошной белой коркой льда. Без единой полыньи или прогалины тёмной воды. Река умерла до весны, а вместе с ней умерла и моя надежда на скорое прибытие Кирьяна. Единственным шансом выжить в такой ситуации оставалось строительство лесопилки. Если мы запустим её в срок, то дохода от неё хватит на покрытие всех расходов, правда впритык.
— Приплыли, — сквозь зубы процедил я, глядя на ледяную гладь.
Впрочем, нет, как раз-таки не приплыли, в том и проблема.
Весь день я провёл на стройке вместе с Пелагеей. Она сращивала стропилы, винты и шипы так чтобы конструкция стала монолитной в мастерской. С её помощью удалось убрать люфт во многих соединениях, а так же многократно увеличить прочность. Я хотел отблагодарить старушку, но та отмахнулась и сказала что она и так на моей шее сидит вместе с внучкой, мол в расчёте.
А пока она трудилась я думал о том, что Кирьян мог задержаться по тысяче причин, от проблем с покупателями до банального ограбления на тракте. Купеческое дело рискованное, и в этом мире торговцы пропадали без вести с завидной регулярностью. Древомир как-то обмолвился что на каждого удачливого купца приходится трое сгинувших, и статистика эта не внушала оптимизма.
К вечеру я принял решение. Если Кирьян не появится в ближайшие дни, придётся снова идти к Борзяте, но на этот раз договариваться на новую цену. Мы конечно сами могли бы собрать караван и отвезти мебель по зимней дороге в Дубровку на санях. Но это чертовски долго и рискованно. Впрочем, если не останется выбора, то так и поступим.
На тридцать восьмой день, я принял решение. К чёрту всё! Собираем все телеги в деревне и всем миром везём столы в Дубровку. До завершения строительства лесопилки остался дней пять, однако склад уже ломится от готовой продукции и это меня раздражает. Того и гляди придётся в простой уходить из-за того что новые столы и стулья некуда ставить.
Когда я уже начал прикидывать
— Ярый! Там! На реке! Баржи! Идут! Три штуки!
Я вскочил с лавки и уставился на парня.
— Какая нахрен баржа? Река замёрзла.
— Так и есть! Но там этот! Путник на носу передней баржи значица. Он из лука стреляет и лёд раскалывается на десятки метров вперёд! А потом мужики на палубе баграми лёд отталкивают!
Твою мать… Неожиданное применение культиваторов. Впрочем о чём это я? Если я додумался применить навыки Пелагеи для склеивания дерева, то почему кто-то другой не мог придумать ещё чего-то эдакого?
Я из дома и помчался к воротам. По дороге нагнал Петруху, который тоже бежал к реке, и Древомира, который не бежал, но шагал подозрительно быстро для человека, презирающего суету.
С гребня холма открылся вид, от которого у меня отлегло от сердца. По Щуре, ломая тонкий лёд на середине русла, медленно продвигались широкие баржи с просмолёнными бортами и бурыми парусами, свёрнутыми на мачте.
Как и сказал Санька на носу стоял лучник и раз за разом посылал вперёд стрелы окутанные ярким свечением. Свечение было на порядок ярче того которое накладывал на свои стрелы Тарас, что говорило о силе культиватора. Впрочем, о его силе можно было судить и по тому, что лёд от таких выстрелов крошился и разлетался во все стороны, будто снег попавший под напор реактивного двигателя.
На корме, заложив большие пальцы за ремень, стоял Кирьян. Даже с такого расстояния я узнал его по осанке и по шраму, белевшему на загорелом лице.
— Ну наконец-то, — выдохнул я и почувствовал, что улыбаюсь.
Ещё бы пару дней, и лёд набрал бы толщину, через которую баржи даже с десятком культиваторов не пробились бы. Можно сказать что Кирьян успел в последний момент, и то что он вообще решился идти по замерзающей реке, говорило о том что он человек слова, да и дела тоже. Либо купец упрям до безобразия, либо у него с собой такая сумма, ради которой стоило рисковать баржами и командой.
Баржи с натужным скрежетом ткнулись в берег, раздавив прибрежный лёд. Матросы перебросили канаты на вбитые в мёрзлую землю колья. Кирьян спрыгнул на берег, поскользнулся на обледенелом склоне и чуть не упал, но удержался и зашагал вверх по холму, размахивая руками.
— Ярый! — заорал он, хотя я стоял в метре от него широко улыбаясь. — Если бы ты знал, через какой ад я пробирался последние два дня, ты бы мне памятник поставил!
— Обязательно поставлю, — пообещал я, пожимая его руку. — Только ты сперва расскажи, чего так долго?
— Долго?! — Кирьян возмутился так, что рубец на щеке побагровел. — Я от самого Нижнего Посада ломился через лёд! Два раза вмерзали, дважды баграми вырубались, матросы мне чуть бунт не устроили на полпути! Вон, даже путника нанял, чтобы дорогу расчищал. А всё потому что у меня для тебя кое-что есть, и оно не могло ждать до весны.