Восхождение Плотника. Том 4
Шрифт:
— Хороший ты малый, Ярый, — произнесла она негромко. — И себе добро делаешь и людям. Всем расскажу, только после обеда, а то Савушке помочь надобно.
— После обеда тоже отлично. — Улыбнулся я проводив бабку взглядом.
Старуха поклонилась и ушла, а я отправился обживать новый дом. Утренний мороз пощипывал щёки, снег искрился, а на ветках забора сидели две галки и переругивались между собой по какому-то птичьему поводу. Обычное деревенское утро, если не считать бурых пятен на снегу, которые мужики как раз засыпали.
Во дворе
Работа шла медленно. Первый гвоздь я вогнал с четвёртого удара, второй с третьего, а к пятому приноровился и стал попадать с первого раза. На стройке говорили что руки привыкают к новым условиям за неделю, а голова за месяц. Посмотрим насколько это справедливо для средневекового плотника с укороченным набором фаланг.
К полудню дыра в крыше была заделана. Не идеально, конечно, но ветер больше не задувал, а снег не сыпался на чердачный пол. Для капитального ремонта стропил нужен будет нормальный брус, но это потом, когда руки заживут и Ермолай подвезёт лес.
Спустившись вниз, я полюбовался на огромные сугробы и понял что снег тоже стоит почистить. Скинул тулуп, нашёл лопату и взялся за расчистку двора от снега. Работать с восемью пальцами оказалось неудобно и болезненно. Рукоять лопаты я перехватил иначе, упирая черенок в ладонь левой руки и орудуя правой. Через полчаса двор был расчищен, а я взмок и запыхался, зато кровь разогналась по жилам и обрубки пальцев стали ныть заметно меньше.
Следом я занялся уборкой дома. Полы на первом этаже ещё хранили следы засохшей крови въевшейся в доски, увы как бы я не старался, оттереть кровь не удалось. Пришлось скоблить ножом, потом драить щёлоком, который я развёл в ведре из золы и кипятка. Работёнка не для слабонервных, но я за сорок пять лет на стройке навидался вещей и пострашнее бурых пятен на половицах.
Горницу я вымыл дочиста, кабинет тоже, хотя чернильное пятно на полу отмыть так и не удалось. Ладно, потом закрою половиком, если куплю новый. Кладовку разобрал, выкинул на двор всякий хлам, который копился при Микуле годами, от дырявых горшков до протухшей связки чеснока. Запах в доме заметно улучшился, хотя козлятиной ещё попахивало.
Древомир проснулся ближе к обеду и обнаружил чистую горницу, натопленную печь и котелок с кашей на плите.
— О, — крякнул мастер, обведя горницу взглядом. — А ничего так. Жить можно.
— Можно, — согласился я, закидывая в печь полешко. — Если ремонт сделать.
— Ну это дело времени. Сделаем потихоньку, — философски заметил Древомир, усаживаясь за стол. — А чё, жрать нечего что ль?
— Если ты ничего не готовил с вечера, то да, нечего. — Ответил я пытаясь соскоблить ножом плесень въевшуюся в оконную раму.
— Бабу тебе Ярый надо. О то так с голодухи и подохнем. — Вздохнул дед.
— Да и тебе бы не помешала. — Усмехнулся я помня
— А мне на кой? Я вольная птица. Где летаю, там и гажу. Хе-хе. — Рассмеялся старик пригладив бороду, а после пошел варить кашу.
Пока старик возился с готовкой я вылез на крышу и проверил конёк. В паре мест водосток прохудился и талая вода наверняка заливала чердак по весне. Заделал щели обрезками бересты и промазал смолой, которую нашёл в амбаре в берестяном туеске. Микула, при всех его грехах, был мужик хозяйственный и запасливый, хотя это могло быть следствием вороватости.
Я спустился с крыши уже в сумерках. Руки гудели, спина ныла, а обрубки пальцев под повязкой пульсировали надоедливой болью, которая за день стала привычным фоном. Тупая и постоянная, но терпимая, если на неё не обращать внимания.
Древомир к тому времени натаскал воды из колодца, протопил печь на совесть и даже перемыл всю посуду которая стояла в серванте. Я сел за стол, а старик накормил меня пресной кашей, сказал мол соли в доме не нашел, а в свой идти поленился.
Впервые за последние недели я выдохнул почувствовав что никуда не надо бежать. Не нужно точить топор и выставлять караулы. Микула обуглился до костей, приказчик увёз родню старосты, а деревня выбрала меня головой и наконец то наступил мир.
Пока я ел Древомир завалился спать в спальне которая раньше принадлежала старосте. Странный выбор, ведь там совсем недавно валялся труп внука Микулы, но судя по всему деда это не пугало. Через минуту из-за стенки раздался раскатистый храп, к которому я уже успел привыкнуть.
Я остался один у печи. Огонь потрескивал за заслонкой, по стенам горницы плясали рыжие отблески, а в углах залегли густые тени. Тихий зимний вечер, каких на моей памяти не случалось с тех пор как я очнулся в этом теле.
Я подвинул лавку поближе к огню, сел и уставился на угли сквозь щель в заслонке. Оранжевые искры перемигивались в глубине печи, поленья оседали с тихим шорохом, и от этого нехитрого зрелища мысли сами собой потекли назад, в прошлую жизнь.
Иван Петрович Королёв, ведущий специалист по реконструкции деревянного зодчества. Сорок пять лет на стройке. Проехал всю Россию матушку от Подольска до Дальнего Востока. Сотни объектов по всей стране и одна бывшая жена, которая ушла через три года брака, заявив что замужем за стройкой она быть не подписывалась.
Ни детей, ни внуков. Даже собаки не завёл, потому что кочевнику домашние животные противопоказаны. Зато был кот Барсик, которого оставил соседке когда уехал на Дальний Восток. Была однушка на окраине Москвы, куда я возвращался между объектами и где Барсик встречал меня на пороге с обиженной мордой.
На рабочем столе в той квартире до сих пор лежит незаконченный проект реставрации особняка на Пречистенке. Над этим проектом я корпел целых два месяца, вычерчивая узлы и рассчитывая допустимые нагрузки на исторические перекрытия.