Восхитительные ночи
Шрифт:
– Но отец… – растерялся Бо.
– Уйди, Бо. Убирайся! Ты уничтожишь Маунтен Вью, слышишь? Ты уничтожишь все, что я сделал!
Селия ощутила жалость к Бо, лицо которого исказила ненависть. Девушка поднесла Джону тыкву с водой, держа ее повыше, чтобы он пил небольшими глотками.
– Не стоило так говорить с сыном, – проговорила она. – Он вас любит, хотя и не показывает этого.
– Бо никого не любит. Он слабый. Вы просто не замечали за ним ничего плохого, а я видел, как он на вас смотрел. – Джон
– Нет, прошу вас, не говорите таких ужасных слов!
– Меня похоронят здесь, на кладбище Бернсайдов, рядом с моими женами.
Селия чуть не зарыдала.
– Нет, Роман скоро приедет и спасет вас. Вы поправитесь. Он вылечит вашу руку.
– Как? Если даже я не умру от потери крови, то от инфекции. Тростник был грязным…
Джон пошевелился и застонал, казалось, забыв, о чем только что говорил.
Через несколько часов Селия опять дала Джону настойку опия. Он метался, выкрикивая в забытьи грубые слова. Вдруг его тело напряглось, и он приподнялся, бормоча:
– Вода… Холодно… Прибой… Прибой!
Селия поняла, что Джона в бреду терзают какие-то тяжелые воспоминания. Она, как могла, успокаивала его, протирала губкой лицо и давала ему пить.
– Роман! – воскликнул Джон. – Иди сюда, маленький выродок! Отцовский любимчик, отцовский любимчик! Эй ты, малявка, слабак, ты боишься меня!
Испуганная его бредом и припадком ненависти, Селия попыталась уложить Джона:
– Тихо! Скоро приедет Роман, он промоет вашу рану и сделает операцию…
Джон не слышал ее, полностью погруженный в прошлое, голос его стал злобным:
– Роман, ты всего-навсего второй сын. Я – первенец. Маунтен Вью будет моим, только моим. Давай, давай, плыви сюда, посмотрим, сможешь ли ты до меня добраться!
Изможденный Джон снова впал в забытье. Селию знобило. Эти слова… Злоба… Очевидно, Джон вновь переживал тот давний день на побережье после оглашения завещания Амоса Бернсайда, когда братья подрались.
Она заботливо подоткнула простыни и сменила повязку. Его кожа была холодной, и девушка понимала, что он борется из последних сил. Селия размышляла, что означают его слова.
«Посмотрим, сможешь ли ты до меня добраться». Казалось, Джон дразнил младшего брата! Может, он и спровоцировал драку!
Но почему? Зачем Джон это сделал? Уж не из ревности ли?
– Селия? – Глаза Джона остановились на ней. Темные, запавшие глаза умирающего.
Селия прикусила губу.
– Да, Джон, я здесь.
– Я умираю… Я хотел убить его… Я хотел, чтобы это выглядело, как самооборона. – Губы Джона тронуло подобие улыбки. – Но он был лучше, чем я… Слуги помешали нам. Я им сказал…
Сказал, что это Роман напал на меня, и они поверили. Все поверили…
Селия сидела очень тихо, но сердце ее неистово колотилось. Значит,
Он только что в этом признался.
Наступила ночь. Над крышей завода взошла луна, наполовину скрытая облаками. Измученная Селия вышла из заводской конторы. Пять минут назад Джон Бернсайд умер у нее на руках, произнеся имена – ее и Романа.
– Мне так жаль, – проговорил он под конец. – Передайте ему… Передайте Роману… Пусть он простит меня…
Потом Джон тяжело вздохнул, забился в конвульсиях и затих.
Селия жадно вдыхала ночной воздух. Ее била дрожь. Над головой мерцал Млечный Путь. Станет ли Джон одной из звезд теперь, когда он попросил отпущения грехов?
Селия велела слугам обмыть тело и подготовить его к погребению. В тропическом климате умерших хоронят быстро. Предстояло разослать сообщения о похоронах плантаторам, всем, кто знал Джона, сделать соответствующие приготовления…
Девушку шатало от усталости, она не ела со вчерашнего вечера. Боже, неужели она провела на заводе целый день и сейчас уже ночь?
Селия вошла в дом и опустилась в гостиной на кушетку.
– Мисси… О…
Темные глаза Леинани расширились, когда она увидела платье Селии. Пробудившись от беспокойного сна, Селия взглянула на свое платье и вздрогнула. Голубой шелк был весь в пятнах засохшей крови, жутких свидетельствах смерти.
– Мне… Мне нужно чистое платье, Леинани. И ванну, пожалуйста.
– Да, мисси, конечно.
Леинани прижала ладонь к губам, казалось, она сейчас убежит. Она действительно выскочила из комнаты, а Селия откинулась на подушки и устало закрыла глаза.
Джон… Его признание… Его серое лицо… Ее мозг отторгал эти воспоминания.
– Селия! Селия! – настойчиво звал ее чей-то голос, но девушке ничего не хотелось слышать, и она, закрыв глаза рукой, попыталась вновь погрузиться в спасительный сон.
– Селия, проснитесь!
– Нет, – простонала она. – Нет, пожалуйста… Но все же она открыла глаза и увидела перед собой Романа с запавшими глазами.
– Я очень спешил, но опоздал. Он умер. Леинани сказала, что вы стонали во сне.
– Стонала? – спросила ошеломленная Селия. Долго ли она проспала?
– Да, вы своими криками разбудили весь дом. Слуги и так напуганы ящерицами, и теперь некоторые из них сбежали в деревню.
Она никогда еще не слышала, чтобы голос Романа звучал так нежно:
– Селия! Боже… Дорогая, вы вся в крови…
– Он умер.
События дня вернулись к ней во всем своем трагизме. Она испуганно прижалась к Роману:
– О Роман, он… Я не могла помочь ему, не знала, как!
Сильные руки обняли ее:
– Успокойтесь, дорогая!
– Я не знала, что делать! Он мертв, Роман! Мертв!