Воры в доме
Шрифт:
— Сразу уж и деятелем, — сказал Коваль. — Дальше.
— Владимир Владимирович Неслюдов. Аспирант-востоковед. Сын академика Неслюдова. Добродушный толстый человек. Большой знаток своего дела. Вероятно, аполитичен. Здоровья среднего. Во всяком случае, когда чихает, сдерживает чих так, как это делают только люди, перенесшие тяжелое заболевание легких. Или необыкновенно стеснительные. Любит детей. Муж Татьяны Ноздриной — Волынский Евгений Ильич. Видел его только два раза. Хирург. Крупный специалист в своей области. Вероятно, относится к числу людей, которые были особенно ущемлены в сталинские времена. Приехал по приглашению Министерства
— Немного. Где остановился Волынский?
— Точно не знаю. По-моему, в гостинице.
— Как к нему относится Ноздрин Николай Иванович?
— Не знаю.
— Был ли прежде Евгений Волынский знаком с Владимиром Неслюдовым?
— Не знаю.
— Долго ли здесь пробудет Волынский?
— Не знаю.
— Хорошо. Сдайте личное оружие дежурному. Вы арестованы на пятнадцать суток с исполнением служебных обязанностей.
Шарипов стоял молча, неподвижно, ощущая, как у него отвердевают скулы, становятся чужими, деревянными.
— Вот так, — жестко сказал Коваль. — У меня к вам больше нет вопросов.
— Вы обещали сообщить мне, — с трудом выталкивая слова, спросил Шарипов, — чем вызван этот допрос.
— Я обещал это до того, как вел его. Отвечать арестованному на такие вопросы я не обязан…
Глава двадцать четвертая,
о главном принципе, который необходимо знать каждому человеку, — главном принципе устройства автоматического оружия
Если из сложных идей, означаемых именами «человек» и «лошадь», устранив те особенности, которыми они различаются, удержать только то, в чем они сходятся образовать из этого новую, особо сложную идею и дать ей имя «животное», то получится более общий термин…
Стол Ведина был накрыт измазанной маслом и поцарапанной во многих местах серой клеенкой с синим узором — такими иногда накрывают кухонные столики. На клеенке лежали части пистолета, шомполы, протирки, металлические банки с маслом и щелочью, надфили, напильники, ключи, отвертки и плоскогубцы разных видов и назначений.
— Кольт, — сказал Ведин. — Армейского образца. Сорок пятого калибра — по нашему счету одиннадцать и сорок три сотых миллиметра. Если такая штука попадает в голову, — он показал Шарипову пулю, тупую и толстую, как большой палец, — череп разлетается на части. Не очень остроумная и довольно тяжеловесная машина.
— А что с ним случилось?
— Отказывает выбрасыватель.
— Чей он?
— Полковника Емельянова. Именной. Вот старик и дорожит им.
Шарипов неприметно улыбнулся. Ничем нельзя было доставить Ведину такого удовольствия, как тем, чтобы принести ему неисправное оружие, особенно сложной, мало распространенной системы. Тогда на его служебном столе расстилалась эта клеенка с инструментами, а в случае необходимости к подоконнику привинчивались тисочки. Если не случалось продолжительное время такой работы, то Ведин занимался тем, что разбирал и чистил оружие. «Мне тогда легче думается», — говорил Василий.
«Во всей Советской Армии это, пожалуй, единственный случай, — подумал Шарипов, — когда начальник чистит личное оружие подчиненного». Часто случалось так, что Ведин предлагал Шарипову:
— Какая ему разница — работает выбрасыватель или нет, — подразнивая Ведина, сказал Шарипов. — Не говоря уже о том, что из этого пистолета вообще, наверное, никогда не стреляли, у нас на вооружении он не состоит. Да и зачем пистолет полковнику Емельянову? Командиру радиолокационной части?
— А ты внеси предложение Министерству обороны — лишить командиров радиолокационных частей личного оружия… Что же касается кольта, то из него в свое время все-таки стреляли. Если бы я получил такой пистолет на экспертизу, я бы написал, что из него произведено не менее пятисот выстрелов. Посмотри, какой прогар. А ведь это все — результат детонации капсюлей…
— Странно, — сказал вдруг Шарипов. — Вот у американцев кольт. В других странах другие системы. Десятки разных систем. А ведь мир стремится, так сказать, к единству. И должен был бы принять одну систему, которая показала себя как самая лучшая… Ты согласен с моей мыслью?
— Нет, — возразил Ведин, продолжая подтачивать крохотным надфилем какую-то деталь. — Конечно, системы оружия — это не государственные системы. Но и в государственных системах не играет решающей роли, скажем, две палаты в Верховном Совете или одна. Можно было сделать и три. Важно, чтоб избирали самых достойных и чтоб избранные голосовали не за то, что им подсунули, а по совести, по знанию, по вере… Что же касается автоматических пистолетов, то, действительно, перед всяким конструктором стоит прежде всего одна основная задача, и при этом даже не очень сложная… Но решить ее можно тысячей способов. И знаешь какая задача?
— Чтобы пистолет стрелял?
— Нет, — улыбнулся Ведин и серьезно продолжал: — Ты не найдешь этого ни в одной книге по автоматическому оружию… Но если я когда-нибудь напишу свою книгу, то вначале будут такие слова: «Все дело в том, чтобы затвор начал отодвигаться лишь после того, как пуля покинет ствол». И вот оказывается, что в решении этой задачи могут быть идеи, удивительные по своей оригинальности, может даже проявляться, я бы сказал, характер конструкторов…
Он надел на шток пружину и привычными пальцами проверил степень ее упругости.
— В бельгийском браунинге затвор не имеет никакого сцепления со стволом, но пока он под давлением пороховых газов, а затем по инерции вместе с гильзой начнет отходить назад, пуля успеет покинуть ствол… В кольте этот вопрос решается за счет отдачи ствола с коротким ходом. Ствол при выстреле отодвигается на несколько миллиметров назад вместе с затвором, а затем эта серьга, — он показал, — удерживает его, снижает, а затвор дальше отодвигается один. В немецком маузере запирание ствола производится защелкой, вращающейся в вертикальной плоскости. В японском намбу сцепление ствола с затвором осуществляется при помощи защелки-рычага. В пистолете бергман при движении затвора сцепление его со стволом нарушается самопроизвольно. В манлихере наоборот: ствол движется не назад, а вперед, за счет силы трения пули, и заряжение производится таким путем, что ствол надвигается на неподвижный патрон… Еще интереснее сэвэдж, где затвор удерживается давлением пули на боевую грань нарезов. Как ты понимаешь, это давление стремится повернуть ствол, а он уже заклинивает затвор до момента вылета пули…