Воровайка

Астровская Екатерина Ивановна

– Вот и все, Ири.

***

Ну надо же, какая я доверчивая! Руки и ноги от того, что я очень долго находилась в одном положении, начали затекать. На запястьях капельками выступала кровь, а эти изверги даже и не подумали ослабить веревку. Вот помру прямо сейчас тут от потери крови и получается, что зря за меня деньги выложили. Как оказалось, священник был в курсе всех событий, и когда я постучалась в двери его церкви, он быстро каким-то образом оповестил стражей порядка. Они, конечно же, не заставили себя долго ждать и явились за пропажей в считанные минуты. За меня, как за особо

опасную преступницу, даже предложили награду. По слухам, в городе я прослыла уже убийцей. Якобы я убила двух охранников и таким способом получила свою свободу. Это, конечно же, бред. Да, я ворую, но убивать не по моей части, хотя иногда очень хочется.

Знакомый дежурный, который постоянно гулял возле моей клетки, сейчас угрюмо, сложив кури на груди смотрел куда-то мимо меня. У нас с ним были хорошие отношения. Он тайком приносил мне сладости в, а иногда мы просто могли проболтать весь вечер напролет, благо дело в сумрачное время всегда не было никаких дел.

Кроме нас с дежурным в карете сидела еще пара человек, но их я не знала. Вообще, сейчас было очень обидно. Я снова попала за решетку из-за своей глупости. Знала же, что доверять никому нельзя и опять...

За окном медленно мелькали тени деревьев, серебряная краюшка луны слабо освещала главную дорогу. Полночь скоро.

– Почему ты нее убежала?

Легкий вопрос, ответа на который я не знаю. Я пыталась, честно, но, не получилось. Не знаю, к чему это все приведет.

– Тебя должны казнить завтра утром.

Не новость. Это стоило предполагать. Я лишь тяжело вздохнула.

– Ты должна жить.

Ой, началось. Сейчас затянет лекцию на часа два. Но дежурный замолчал. Очень странно для его говорливости.

– Ты меня слышишь?

– Слышу.

– И что?

– Ничего.

Мои слова стали последними. С тех пор никто не произнес ни словечка до самого прибытия. Какую казнь мне придумают? Повесят или отравят? Что-то подсказывает, что повесят. Просто так безболезненно вряд ли захотят от меня избавиться.

Полюбившаяся за столь долгое время камера, приняла в свои темные объятия. А тут уютно даже. Я этого и не замечала раньше. С радостью плюхнулась на прохладную простынь и моментально провалилась в сон.

Я проснулась от стука каблуков об каменный пол и лязганья металлического замка на моей железной двери. Только успела протереть свои заспанные глаза, как в комнату вошел дежурный. В свете искусственного освещения его светлые волосы отливали платиной, а лица и вовсе не было видно. Я всегда узнавала его только по цвету волос, так как не имела никакого представления о его внешности.

– Пора.

Я послушно встала и выставила вперед руки, на которых тут же захлопнулись наручники. Меня мягко придерживая за спину, повели по тускло освещенному коридору, в конце которого виднелась слабая полоса света.

– Меня все-таки повесят?

– Да.

Такой спокойный. Мне бы его непоколебимость.

На улице только рассвело, а на главной площади уже собралась приличная куча жаждущего зрелищ народа. Они кричали, бегали, спорили и требовали повесить чертовку немедленно. Посреди стояла готовая стойка с натянутой веревкой. Даже веревку нормальную пожалели. Из каждого витка торчали

какие-то лохмотья. Стыдно на такой на тот свет отправляться. Ладно, будем смотреть на все позитивнее. А вдруг, в другом мире меня все-таки ждет что-то хорошее. И когда только эти мысли поселились в моей голове?

Застучали барабаны, и сквозь весь этот дикий шум прорвался голос судьи.

– Обвинение, предъявленное заключенной Ири Томпсон считать оправданным. В связи с недавними событиями, арестованная приговаривается к смертной казни через повешение без предварительного судебного разбирательства. Напомним, что приговоренная Ири Томпсон обвиняется в воровстве и умышленном причинении вреда стражам порядка. Вердикт вынесен, прошу приступить к его исполнению.

Яркий солнечный свет быстрой дугой покрывал площадь наполненную людьми. Легкий ветер приятно холодил ссадины на лице, и от этого становилось очень легко и приятно. Крики и жесткие возгласы звучали так, словно я была погружена под воду. Кто-то сказал, что смерть не так страшна, когда принимаешь ее как обыденность и необратимый жизненный момент. Наверное, стоит прислушаться к словам этого мудреца.

Я закрыла глаза, когда на шею мне накинули жесткую веревку. Печальна моя кончина, но не стоит жалеть себя. Опять заиграли барабаны, ритм которых плотно засел в моих ушах и очень раздражал. Зачем тянуть? Сделал быстро все, что нужно и все, свободен. Так нет же, они любят насладиться моментом. Не думают ли они, что я мазохиста, и это ожидание приносит мне какое-то счастье. Ужас какой.

– Стойте! Остановитесь! Стойте!

Чей-то взволнованный голос прервал бой барабанов, и на площади стало очень тихо. Я приоткрыла один глаз и взглянула на бунтаря, который столь некрасивым способом прервал любимое всеми представление.

Низкий, пухлый мужичонка с залысиной на затылке, уперся руками в колени и пытался хоть как-то отдышаться. Кажется, он бежал. Небольшая капелька пота скатилась по его широкому лбу и он устало стер ее тыльной стороной руки.

– Стойте!-повторил он, выдыхая струю воздуха.-Я забираю девчонку с собой.

– На каком это основании, позвольте поинтересоваться?-спросил судья, который вопреки моим молитвам никуда не испарился и не вышел. Мерзкий тип.

– С этой минуты Ири Томпсон находиться целиком и полностью под моим крылом. Я являюсь ее новым опекуном. Все остальное мы с вами обсудим позже.

Незнакомец что-то достал из внутреннего кармана своего камзола и показал судье. Видимо, это что-то было очень важным, так как брови судьи удивленно полезли вверх. Он прокашлялся в кулак и заявил:

– Итак, приговор о смертной казни Ири Томпсон считать недействительным. Освободить ее из-под стражи немедленно.

Здоровяки, стоявшие все время по бокам возле меня опустили оружие и отошли в сторону, а с меня сняли петлю. Да что же это за человек такой, что даже сам судья чуть не снял перед ним шляпу? Любопытство накатывало с новой силой и буквально распирало изнутри. Главное, не попасть в очередную историю. Вряд ли мне уже тогда удастся из нее выпутаться. То, что произошло только что иначе как счастливым случаем назвать нельзя. Мне сохранили жизнь, а это хоть что-то да значит.