Воронья стража
Шрифт:
Ответный залп не пропал даром. Пара абордажников, потяжелев на несколько граммов, резко изменили маршрут полета и, взметнув прощальный фонтан брызг, ушли в пучину. Рубахи еще троих окрасились кровью, но, по всему видать, разгоряченные предстоящей сечей потомки конкистадоров даже не заметили ранений.
– Ну, поехали! – со своего возвышенного насеста заорал Лис, перерубая канат, удерживающий бочку с пороховым зарядом.
Бочонок покачнулся, скатился с реи и, приобретая все большую скорость, по широкой дуге понесся к золоченой корме галеона. Удар! Увы-увы, столь
– `Шайтанская кегля! ` – со смаком выругался Лис. – `Блин горелый! Может, на обрате долетит?! Лишь бы в нас не встряла! `
Между тем бой на палубе разгорался не на шутку. Испанцы – мастера абордажа. Уступая англичанам в искусстве артиллерийской стрельбы, импульсивные южане яростны и тверды в атаке, особенно если численный перевес на их стороне. Но и британцы, когда дело доходит до драки, отнюдь не подарок. А уж если отступать некуда, то более стойких бойцов и вовсе не сыскать!
– Святой Яков и Пречистая Дева! – раздавалась над заливаемой кровью палубой звонкая испанская речь.
– Святой Георгий за старую Англию! – грозно рычали в ответ мои соплеменники.
– Приди Господь и дрогнет враг! – остервенело рубя направо и налево, вдохновенно орали гугеноты, сделав обрывок древнего псалма боевым кличем.
Стоя у двери королевских покоев со шпагой в руке, я напряженно следил за схваткой.
– Сзади, Мано!
Мой друг отшатнулся, скорее почувствовав, чем услышав окрик предупреждения, и пиратского вида испанец в красной повязке на черных как смоль волосах, выронив топор, рухнул на палубу с дыркой между лопаток.
– Зарядите, падре! – Я, не глядя, бросил в каюту опустевший пистолет.
Между тем сила ломила силу, тонкий кордон Адмиральской своры, закрывающий испанцам путь к трапу, ведущему на шканцы, был прорван, и первые абордажники ворвались в корабельную цитадель. Выстрел! Один из отчаянных сорвиголов, запрокинувшись, рухнул на ступени трапа. Еще выстрел! Моя очередная мишень больше походила на гранда, собравшегося на аудиенцию к его величеству, но по дороге решившегося слегка развлечься таким вот образом. Заметив поднятый пистоль, он змеей ушел мне под руку, заставляя попусту истратить заряд.
– Этот мой! – резко кинул спутнику изящный кабальеро, быстро соображая, что пистолеты у меня закончились.
– Месье! – бросил он на довольно сносном французском, должно быть, считая, что каждый уважающий себя английский дворянин должен владеть этим языком. – Если уж вы намереваетесь меня убить, попытайтесь сделать это, как подобает людям чести.
Я не ценитель мужской красоты, но, не кривя душой, можно было заявить: испанец был хорош! Хорош опасной красотой дикого хищника, осознающего собственную неукротимую силу и готового рисковать головой с одной лишь целью проверить границы возможного.
– Позвольте представиться! – Хищная толедская
Виртуозный росчерк, производимый опускаемой шпагой, совсем как иероглиф, выходящий из-под кисти мастера дзен, может сказать понимающему человеку весьма много. Передо мной стоял боец, для которого шпага отнюдь не являлась дорогостоящим элементом костюма, и радостная улыбка на его губах была искренним свидетельством того, как рад он встретить в подобной кутерьме достойного противника.
– Шарль де Бурбон, герцог де Бомон! – салютуя в ответ, назвался я. – К вашим услугам.
– О-ла-ла! – Брови испанца весело поднялись, и наши шпаги сошлись, начиная тонкую беседу, полную намеков, недоговорок и опасных розыгрышей. – Шарль де Бурбон?! Стало быть, вы родственник короля Наваррского?!
– Уже можно считать короля Франции, – обрабатывая клинок противника и демонстрируя атаку в предплечье, любезно поправил я.
– О! Поздравляю вас, принц! – Дон Хуан батманом отбил мое оружие и тут же перешел в контратаку, пытаясь обезоружить меня мулинетом [41] . – Признаться, до сего дня я о вас ничего не слышал. Но с тех пор, как король, продли Господь ему дни и пошли ему лихорадку до последнего часа, сослал меня сюда в провинцию…
41
Мулинет – фехтовальный прием
Я перевел запястье, выходя из хитрого вращения соединенных клинков, и коротким выпадом послал шпагу в грудь маркиза.
– Проклятье! У вас прекрасная школа! Кто был ваш учитель? – Де Агиляре парировал эфесом мой клинок и жестко рубанул по нему, пытаясь выбить из руки.
– Николя дю Ле Фонте, – с удовольствием отрекомендовал я своего наставника, пуская удар противника на сток и перекрыв ему сектор атаки, снова делая выпад. – Гранд-мастер клинка братства фехтовальщиков Святого Петра.
Палуба под нашими ногами ходила во все стороны, то вздымаясь, то опадая, точно грудь бегуна после марафона. Не самое удобное поле для благородной схватки. Когда известные практики и теоретики фехтования писали свои трактаты, повествующие об искусстве нанесения ударов, не получая их, они, к сожалению, упустили, что третьим соперником в этой схватке, соперником равнодушным и бесчувственным, может стать нагло прыгающая твердь под ногами. Между тем дон Хуан проворно отступил, разрывая дистанцию и заставляя острие моей шпаги буравить воздух.
– Осмелюсь поинтересоваться, мой принц. – Шпага невозмутимого гранда вернулась в третью позицию. – Отчего, собственно, вы пытаетесь меня проткнуть, точно каплуна? Или же вы действительно считаете, что все испанцы – свиньи?
– О нет, что вы! Я далек от предрассудков моей родины! – Балансируя, чтобы не упасть на резко взметнувшейся корме, проговорил я, отметая несостоятельные подозрения. – Вот, например, Мигель де Сервантес Сааведра. Вам не доводилось читать его роман о Дон-Кихоте из Ламанчи?