Воронка.
Шрифт:
Организаторов секты вскоре вычислили. Получилось это почти случайно: родители одного молодого человека стали замечать за сыном странное: пропадает по ночам, носит только черные вещи, не разговаривает с близкими, отвернулся от всех прежних приятелей, в комнате прячет самиздатовские книжонки дичайшего содержания и плюс ко всему — ворует у родителей деньги. Мама и папа, люди образованные, многое сообразили и догадались не устраивать допросов с демонстрацией замшелого отцовского ремня и материнских неутешных страданий. Они сумели поговорить с парнем достаточно тонко и умно, потом еще и еще. Видимо, их сына
Родители паренька пошли в милицию. Так следствие получило ценнейшую информацию. Двоих организаторов секты нашли и уже собрались арестовать, как один из них исчез. Второго, правда, взяли, но толку от него мало оказалось: без экспертизы было видно — сатанист совершенно не в себе. После суда его отправят на принудительное лечение маниакально-депрессивного психоза. Но до суда еще далеко. Следствию нужен Игорь Сегай, которому лечить психику нет никакого смысла. В качестве доказательств его вменяемости, Веронике сообщили, что ее «муж» смылся из приморского городка, как только запахло жареным, да еще и прихватил с собой «сатанинскую кассу».
Эту «кассу» тоже искали с большой заинтересованностью. Организаторам секты удалось привлечь в ее ряды отпрысков самых состоятельных семей приморского городка. Рассматривалась такая версия, что весь этот бесовской бизнес-проект был рассчитан именно на богатеньких сынков, одуревших от скуки своего беспроблемного существования. Мальчики искали опасненького, адреналинчика. Они хотели попробовать, что же это такое — вкус крови, как это — решить за другого жить ему или умереть. Они хотели ощутить разницу между мертвым и живым, холодеющим и горячим, оцепеневшим и пульсирующим…
«Они хотели перца в пресный и жирный суп своих жизней, а Сегай хотел немного навару в свою собственную кастрюльку!» — Эта мысль удивить Веронику не могла никак. Все нормально, все как всегда. Вот только эти убийства! Это страшно, страшнее всего на свете. Это именно то чего она боялась, то чего ждала.
Теперь мальчикам, членам секты, предстояло гнить заживо в тюремных камерах и ждать, пока их богатенькие папаши не натрясут из своих кошелей достаточно серебряников, чтобы нашкодившие, но такие милые, их чада вновь оказались на воле.
Через несколько часов серьезные люди с серьезными корочками в своих серьезных карманах ушли из дома Вероники, но не из ее жизни и не навсегда.
На следующий день, ближе к вечеру, зазвонил телефон. Бледная Вероника сняла трубку дрожащей рукой и услышала набор стандартных угроз в адрес Сегая, обокравшего самого князя тьмы. Звонки повторялись еще трижды. Вероника сообщила об угрозах куда следует, благо номер телефончика ей оставили. А вскоре появился Игорь. Он пришел ночью, свет велел не зажигать, по телефону не звонить. Первым делом спросил —
Вероника в смертельной тоске прижимала к себе пухлого Димку, шептала ему на ухо, а себе в самое сердце, что все будет хорошо, что папа уйдет, исчезнет, пропадет из их жизни, что они ни в чем не виноваты и могут жить дальше. Она так и не решилась спросить у Игоря об убийствах. Только следила за его лицом внимательно, внимательнее некуда, пока рассказывала об обыске и о том, в чем, собственно, обвиняется Сегай — в убийствах. Следила, но ничего выследить не сумела: он был безмятежен. Что может означать такая безмятежность?
Дима заерзал на руках матери, а у дома затормозила и остановилась черная спортивная иномарка. Машина почти доставала днищем асфальта — так низко она была посажена. Ее стекла плотно чернели, но Вероника знала кто приехал и зачем. Она не ошиблась. Дверь хлопнула, на пороге возник предельно знакомый худощавый силуэт. Он велел ей взять ребенка, собрать необходимые вещи и садиться в машину. Вероника сказала «нет». Она уже и не сомневалась, что Игорь убьет ее, она только хотела просить его не трогать сына, но тут мимо их дома медленно проехала «девятка», а за два дома остановилась другая.
Сегай зло чертыхнулся, махнул рукой на стиснувшую в ужасе зубы Веронику и выскочил на улицу. Он прыгнул в свою спортивную машину, а потом случилось нечто, во что Вероника не верила до сих пор. Несколько минут черная, прильнувшая брюхом к асфальту, машина стояла на месте, будто бы выбирая направление своего пути, а потом раздался оглушительный хлопок, стеклопакеты в доме опасно дрогнули, задребезжали, и черную машину разорвало в клочья. Вероника видела столб огня, слышала визг воздуха, рассеченного отлетевшим на три метра черным капотом, ощутила запах гари, но так и не смогла осознать, что же произошло на самом деле.
Игорь погиб? Его взорвали сатанисты? Они узнали, что Сегая вот-вот возьмут и решили абортировать его до того момента, как он даст свои показания?
Ничего точно Вероника так и не узнала. Она очень опасалась, что теперь сатанисты решат взяться за нее. Вдруг они решат, что именно ей оставил Сегай украденную «сатанинскую кассу»? Но никто Веронике больше не звонил, не угрожал и со временем она стала успокаиваться. Конечно, не насовсем. Все равно чего-то ожидала и боялась, часто плакала без причины и с трудом сходилась с новыми людьми. Сегай оставил ей немало шрамов.
Ныне Вероника могла бы собой гордиться: она не позволила прошлому выкосить под корень все свои надежды и стремления. Сейчас она была на плаву — работала бухгалтером в одной преуспевающей фирме, а совсем недавно стала женой делового партнера своего работодателя. И замужество это не было ни продуманной аферой, ни чистым расчетом, ни бегством от своих монстров. Отношения Вероники с ее мужем основывались на доверии и взаимном уважении, несмотря на несколько потайных наглухо запертых дверей, за которыми пряталось ее уродливое прошлое.