Ворона

Кувалдин Юрий

– Неплохо!
– сказал Алексей.

– Дешево же вы нас оцениваете!
– твердо сказал Александр Сергеевич.

Абдуллаев, ничего не ответив, развернулся и ушел.

После некоторого молчания Ильинская сказала:

– Говорил что-то, а что, я так и не

поняла. Почему ему приспичило ехать в эту Аргентину? Он нам не ответил. Умные люди в двух-трех словах умеют выразить свою мысль, а глупцы могут говорить часами и ничего не сказать! Он, мне кажется, неумен!

– Ну, это вы уж слишком, - сказал Миша.
– Чего-чего, а ума у него навалом. Только ум у него другой, не наш. Он думает, что может обойтись без нас. В этом он сильно ошибается. Но если мы подумаем, что мы обойдемся без него, то ошибаемся вдвойне.

– Я его не пущу!
– крикнула Маша и убежала к себе.

– Абдуллаев сразу же стал мне малоинтересен, - сказал Александр Сергеевич.
– Он похож на песенку "Листья желтые", которая быстро вышла из моды.

– Ладно, это все так, - начал Алексей.
– Но что нам делать? Представьте себе - он исчезает. Придут органы, опишут дом и нам соучастие припишут!

– Точно!
– согласилась Ильинская.

– Скажут, что мы - мафиози!
– определеннее сформулировал Миша.

– Коррупционеры!
– заострил Александр Сергеевич.

– А то и пойдем на скамью подсудимых, как одна банда!
– испуганно произнесла Ильинская.

Все погрузились в глубокую задумчивость, как это случается с каждым, даже самым легкомысленным человеком, в минуту непредвиденного

происшествия. Хотя происшествие предвидеть нельзя. Оно грядет всегда без предвидения.

Появился Абдуллаев с желтым дорогим чемоданом, следом Маша с черной сумкой под мышкой.

– Он берет меня с собой, - сказала Маша.

– Я этого не говорил, очаровательная моя!
– изумился Абдуллаев.

Маша подошла к столу и стала копаться в своей сумке.

– Что-то вы поспешно собрались!
– сказал с волнением Александр Сергеевич.

– Навещу семью, очаровательные мои!
– сказал Абдуллаев.

– Поздно!
– воскликнула Маша, направляя на Абдуллаева пистолет.

Раздался выстрел, затем второй, пятый.

Белый костюм Абдуллаева покрылся красными пятнами. Абдуллаев качнулся и упал.

– За что, очаровательные мои?
– простонал он и затих.

Тихо заиграла музыка: виолончель со скрипкой.

Ильинская направилась к рампе. Свет погас, лишь прожектор осветил лицо Ильинской.

– Все пройдет, все успокоится... Вспомним тех, которые жили сто, двести лет до нас, которые пробивали для нас дорогу. Вспомним их с благодарностью, помянем их добрым словом... Придут новые поколения и будут жить и работать, работать. Но все мы, как ни крути, сольемся в едином потоке и с теми, кто был до нас, и с теми, кто будет после нас. Мы сольемся в едином благородном порыве - добром, честном, красивом. Мы услышим ангелов и увидим небо в алмазах.

Занавес медленно закрывается.