Ворон
Шрифт:
– Ну а ты, Рена? Что думаешь ты? Я так и не услышала твоего мнения. Или все решения за вас обеих принимает твоя сестра?
– Я с радостью выйду замуж за того, кого вы выберете, госпожа. И я очень, очень хочу стать красивой!
– Правда?
– леди Лекс усмехнулась и заправила ей за ухо выбившуюся прядь почти материнским жестом.
– Тогда пойдём к портнихам, они уже ждут.
Рена не лукавила и не пыталась подольститься к правительнице. Она мечтала стать такой же красивой, как леди Лекс, ещё с самой первой их встречи на памятном турнире в княжестве де Марис. И теперь эта мечта готовилась
И замужество... Рена честно не могла понять, что плохого находит сестра в этом событии. Хотя нет, если подумать, она всё-таки понимала её. Рин никогда не интересовалась мальчиками, не флиртовала со знакомыми рыцарями, не заслушивалась балладами о любви. Для неё брак должен был означать лишь ограничение свободы.
Сама Рена относилась к свадьбе куда более романтично. В самом деле, что плохого в том, что скоро замок наводнят женихи, которые будут всеми правдами и неправдами добиваться её, Рены, руки и сердца? Наверняка среди них окажется немало мужественных рыцарей и изысканных светских львов. Леди Лекс ни за что не станет выдавать девушек за кого попало.
Пока они с регентшей спускались вниз по лестнице в комнату, где их ждали портнихи, Рена позволила себе немного помечтать. Её будущий муж должен быть смелым и очень красивым, а как же иначе? И хорошо бы, если бы он был высоким, выше неё, выше даже Фенриса. Рена попыталась представить себе его лицо. В воображении тут же вспыхнули голубые глаза, белокурая прядь, свешивающаяся на лоб, и дразнящая улыбка.
– Ну вот мы и пришли, - леди Лекс открыла перед ней дверь в комнату. Внутри уже ждали дамы с аршинами в руках. На кушетке были разложены образчики тканей. Каких тут только не было! Молочно-белый шёлк, багряный атлас, золотистая парча, прозрачный батист, тёмно-синий бархат, всего и не перечислишь!
Рена глубоко вздохнула от переполнявшего её воодушевления и с головой погрузилась в это царство пёстрых красок.
***
Поздно вечером она всё никак не могла заставить себя лечь в постель и кружилась по комнате, воображая себе все те чудные платья, которые будут висеть у неё в шкафу уже через неделю. На столе поблёскивал первый подарок, полученный ею от леди Лекс, - золотая заколка для волос, усыпанная мелкими рубинами.
– Почему ты вечно ходишь в голубом?
– спросила её леди, пока одна из портних снимала мерку.
– Ну... потому что этот цвет подходит к моим глазам. И это любимый цвет Рин.
– Любимый цвет, Рин? А какой же тогда твой любимый цвет?
– хмыкнула регентша.
– Пусть Рин и носит голубой, если он ей так нравится. А тебе подойдёт что-то более... красное, - она медленно провела рукой сквозь пряди густых каштановых волос девочки.
– Да, пожалуй, красный - это то, что надо, он отлично гармонирует со смуглой кожей. А из украшений мы возьмём рубины.
Рена докружилась до своей кровати и, раскинув руки, упала на взбитую перину. У неё было такое ощущение, как будто она угодила в одну из сказок старой няни. В ту самую, где маленькая крестьянка по мановению руки волшебницы превращается в прекрасную принцессу. Рена счастливо засмеялась, представив, как упадут к её ногам все несчастные сьерды и рыцари,
– Я так и знала, что ты согласишься, - сказала леди Лекс, когда они пили разбавленное вино в её покоях, ожидая прихода ювелира.
– Ты ведь уже попробовала на вкус, каково это - быть королевой, правда?
– О чём вы говорите?
– не поняла Рена.
– О том турнире три года назад в княжестве де Марис.
Рена густо покраснела, возвращаясь мыслями к событиям трёхлетней давности. К тому чудесному дню, когда победитель турнира, Ламиан д'Агри, выбрал её Королевой Красоты и короновал венком из белых роз.
– Тебе ведь понравилось, да? Чувствовать своё превосходство над всеми этими разряженными в пух и прах придворными дамами?
– Но ведь он выбрал меня не потому, что я была самой красивой, - смущённо возразила Рена.
– Он просто хотел произвести впечатление на публику. К тому же я младшая сестра его лучшего друга.
– Ошибаешься, девочка моя, ты получила белые розы благодаря очарованию своей детской непосредственности и незрелого обаяния. В те дни ты была ребёнком, и этот ребёнок на самом деле превзошёл всех красавиц на турнире. Но теперь ты выросла. Теперь одни лишь непосредственность и обаяние тебе не помогут.
Леди Лекс была права. Рена уже стала Королевой Красоты. Она уже завоевала себе титул и теперь должна была поддерживать его, чтобы не свалиться с пьедестала. Поэтому ей просто необходимо было научиться быть красивой!
Рин не поймёт. Её ведь никогда не короновали белыми розами. Она никогда не мечтала о рыцарях, отдающих ей сердце.
Рена стремительно, как котёнок, вскочила с кровати и откинула крышку вещевого сундука. Здесь под грудой всякого тряпья, на самом дне, была зарыта шкатулка, а в ней хранился засушенный венок. Те самые белые розы.
Девочка положила шкатулку на колени и бережно открыла крышку. Засохшие цветы давно пожелтели, но у Рены никогда бы не поднялась рука их выкинуть. Раньше, сразу после возвращения из княжества де Марис, девочка доставала шкатулку каждый вечер и долго любовалась венком перед тем, как заснуть.
Но потом наступила война, и её отец погиб. Со дня его смерти Рена больше ни разу не смотрела на белые розы. Она почти совсем перестала мечтать.
Вздохнув, Рена захлопнула шкатулку, разделась, задула свечу и забралась в постель. Ей уже давно пора спать. Завтра начнётся новый хлопотный день.
***
Этой ночью ей было очень холодно, несмотря на тяжёлое одеяло. Во сне она видела крупного белого пса, который, словно тень, бежал за ней, куда бы она ни направилась.
В середине ночи Рена открыла глаза. Она почувствала странное навязчивое желание выйти на улицу. Тяжёлое одеяло будто душило её. Девочка поднялась с постели, накинула самое простое из своих платьев, обмотала плечи тёплым платком и вышла из комнаты.
Двор замка заливал лунный свет. Все вокруг спали, только часовые высоко над головой меряли шагами крепостную стену. Холодные пальцы ветра тут же забрались под платье, посылая волну мурашек по коже. Рена неспешно побрела в сторону хозяйственных помещений, гадая, что она делает здесь в такой поздний час.