Ворон

Дравин Игорь

Умник видно почувствовал мое состояние и поспешил закончить разговор. С мелочами он сам разберется и только предоставит мне их на утверждение. Инстинкт самосохранения у этого доктора еще не полностью атрофировался. Я выскочил из его дома и побежал в ближайший трактир приводить свою расстроенную психику в порядок. А потом дважды этот садист наведывался в казарму аничей, но парни успевали меня предупреждать и я смог избежать очередных нервных потрясений. Для меня спрыгнуть на брусчатку мостовой со второго этажа проблем не составляет.

Так, он направляется ко мне, ну его к дьяволу! Я лучше присоединюсь к остальной компании, там этот Умник не будет меня тиранить своей геральдикой, не посмеет при короле и прочих. А братья перебивая друг друга уже пошли на третий круг россказней

о величайшей битве в трюме, вот сказочники! Скоро я химеру буду побеждать одной левой демонстративно позевывая при этом. Вы бы лучше рассказали, как в этом трюме очутились. Видели те изредка гулять они по городу любят в ночное время, догулялись, мало не показалось никому, особенно охранявшим их троим гвардейцам. Четвертый просто напросто сбежал, еще одна дополнительная причина возрастания напряженности между аничами и гвардией. Бегун понимал, что после произошедшего ему не стоит показываться во дворце и утром решил покинуть Гронлин, не смог, стража его в воротах задержала, по распоряжению тесса Лоташа город был закрыт. Так вот убила химера троих гвардейцев, братьев скрутила парочка сопровождающих существо лиц, их богатую одежду натянули на отмытых оборванцев из Предместья и химера опять стала полосовать тела. Зачем такие сложности, кому было это нужно, куда братьев собирались вывезти — этого я не знал. Кто же меня, во все детали произошедшего посвящать будет? Да и не хотелось мне голову ломать. Правда однажды промелькнула мысль, но она мне показалась настолько дикой, что я сразу от нее отказался.

— Тесс Лоташ, тесс Томаш, подойдите ближе, — изволил молвить монарх.

Лоташ с бургомистром почти мгновенно очутились рядом с королем. На несколько секунд круг почитателей мертвых химер развалился, и я увидел дело рук своих. А чучельник — мастер своего дела, химера выглядела как живая. Согнутые ноги, наклоненный вперед корпус, оскаленные зубы, протянутые вперед руки прямо жаждали кого-то схватить. Именно такой она вылетела из коридора, когда я едва успел увернуться от нее. Именно такой ее впервые и увидели братья. Наверняка они консультировали таксидермиста.

— Я благодарю магистрат, тесса Лоташа и городскую стражу за столь ценный дар, — выразил свое единственно правильное мнение монарх.

Мой начальник тут же рассыпался в комплиментах Его Величеству, бургомистр вообще заявил, что для такого замечательного короля городу ничего не жалко. Все как всегда, меня уже вычеркнули из списков претендентов на королевскую благодарность. Все как всегда, чем выше забирается бумага по инстанции, тем меньше шансов малькам привлечь к себе внимание крупной рыбы. Уже и магистрат успел внести себя в список соучастников подарка. Кто такой Барб? Да его там вообще не было! Химера — это собственность города, а не трофей анича, национализировали мы столь редкий труп. Отлично, чем меньше я буду привлекать к себе внимание сильных мира сего, тем целее буду. Подальше от начальства и поближе к кухне — это один из немногих вечно правильных принципов жизни.

— А теперь пройдемте обратно в мой кабинет, мы еще успеем налюбоваться чудесной работой мастера Аназора, — король снял с пояса командира гвардии расшитый жемчугом кошелек и вручил его чучельнику. — Ваша награда, мастер, — добавил он и направился к выходу из зала.

Я невольно восхитился таким мудрым, справедливым и щедрым королем. Меня сделал дворянином, а чучельнику дал всего лишь набитый золотом и серебром кошелек. Тесс Корат вряд ли в нем медяки носит. Но как элегантно все было проделано, чувствуется у Его Величества немалый опыт вознаграждения одних своих вассалов за счет других! Блестяще, брависсимо, такое небрежное движение руки и все довольны. Чучельник деньгами, а командир гвардейцев проявленным к нему вниманием монарха, которое, конечно же, стоит дороже презренного металла. Вон какую неподдельную радость выражает его лицо. Так, пора мне тихонечко уходить отсюда, подарок сделал и хватит мне во дворце воздух портить.

— Ваше Величество, а как же моя просьба? — остановил короля и его свиту у самой двери голос принца.

— Да, Барб, подойди ко мне, — вспомнив о какой-то просьбе сына сказал монарх. —

Его Высочество восхищено твоей силой и мужеством. С этого дня ты будешь его телохранителем.

МЛЯТЬ!!! Я стал тихой сапой пробираться в сторону тесса Лоташа. Похоже, что у короля от вида нового чучела слегка поехала крыша. Ладно принц, он еще пацан и не понимает последствий своей просьбы, но венценосец ведь должен был догадаться о последствиях своего решения. Все, я мужественно прикрыл своей грудью спину тесса Лоташа. Теперь я точно выберусь из дворца живым, главное не отстать от руководства. Сказать, что я был расстроен своим новым назначением — это слабо сказано.

— Но Ваше Величество! — первым вышел из ступора командир гвардейцев.

— Вы бы видели какой там поднялся гвалт, но стоило королю повысить голос, как все сразу заткнулись. Продолжения истории не знаю, тесс Лоташ просчитал ситуацию и потащил меня к выходу. Но продолжение будет обязательно.

Кремнь и Станк только вздыхали во время моего рассказа, изредка обмениваясь мрачными взглядами. Теперь гвардейцы будут просто ненавидеть любого анича. В завуалированной форме король поставил этих дикарей с гор выше своих благороднейших рубак. Проблемы назревают серьезные, как бы не дошло дело до открытых стычек между аничами и гвардейцами. А я так хотел быть незаметным!

Глава седьмая

— Доктор, как прошла операция? — Галина перекрыла дорогу спешащему куда-то пожилому мужчине облаченному в синий халат.

Хирург остановился и с тоской посмотрел на потолок. Как он жалел, что эта русская девушка свободно владеет французским языком и изобразить ему — твоя моя не понимать, я не говорить по-рюсски не удастся, хотя он хорошо знал этот язык. За то время, что мадмуазель Галина провела в клинике, покидала она ее стены только на ночь и с утра опять приходила к своему подопечному, эта девушка ангельской внешности проявила во всей красе свой дьявольский характер. Мало того, что она со скандалом добилась права постоянно находиться в палате больного, что было в принципе запрещено, существуют часы посещения вот тогда родственники и близкие могут навещать больных. Так она еще постоянно совала свой прелестный носик во все, что касалось лечения господина Нелидова. Никто и ничего не могло остановить мадмуазель Галину. Ее интересовало все вплоть до того, какие лекарства и почему вводятся в организм пациента. Младший медперсонал стал стараться избегать встречи с мадмуазель Галиной уже через несколько дней после госпитализации больного, да и старший не совсем уютно себя чувствовал в ее обществе. Даже администратор клиники предпочитал не конфликтовать с девушкой, а находить разумный компромисс заключающийся в почти полной сдаче всех своих позиций. А все эти проклятые деньги, клиника сейчас в них нуждается как никогда. Последний год поступало мало больных по ее специфике и теперь нужно либо снижать расценки для увеличения количества пациентов, либо сокращать часть персонала.

— Мадмуазель Галина, я буду краток, Вы ведь не врач и не поймете подробностей. Операция прошла успешно, внутричерепные гематомы удалены и я рассчитываю на скорейшее восстановление функций центральной нервной системы.

— Скорейшее — это когда? — мадмуазель продолжала загораживать дорогу врачу.

— Через неделю, через месяц или полгода, сейчас я ничего не могу Вам сказать. Нужно посмотреть динамику восстановления после операции, накопить данные. Могу сказать одно, мы сделали все что могли, а остальное в руках бога и господина Нелидова. Он ведь поступил к нам находясь в коме четвертой степени.

— Полгода, — задумалась девушка.

— У мадмуазель проблемы с деньгами? — врач с трудом не улыбнулся от счастья, сейчас он подкинет «подарок» конкурентам. — Тогда я могу порекомендовать Вам клинику одного моего знакомого, стационар там значительно дешевле, а лечение практически на нашем уровне.

— Никаких других клиник, — заявил подошедший к ним только что стоявший в стороне и как оказалось подслушивающий их разговор пузатый мужчина средних лет. — Меня зовут мэтр Лабуш, я представляю интересы фонда «Медицина двадцать второго века».