Воробьиная туча

Масуока Такаши

Справа из-за деревьев стрелой вылетела лошадь без седока.

Ни один из людей Кудо не выстрелил.

Что произошло? Лошадь убежала или Сигеру намеренно отпустил ее, чтоб отвлечь их внимание? Неважно. Если такова была его тактика, то она не сработала. Никто не запаниковал. А Сигеру теперь без лошади. То есть, его скорость передвижения значительно уменьшилась. Кудо почувствовал себя значительно увереннее.

Неяркое зимнее солнце уже двинулось по пологой дуге к краю небосклона, а нападения все не было. Сигеру дожидался темноты, чтоб

уменьшить преимущество, которым обладал Кудо благодаря перевесу в численности. В темноте они, разбитые на три группы, станут легкой добычей. Но лишь в том случае, если они и дальше будут придерживаться той же тактики. А Кудо отнюдь не собирался так поступать.

Он внимательно огляделся по сторонам. Давно известно: кто выбирает поле боя, у того и ключ к победе. Долина расширялась. Посреди долины возвышался небольшой холм, заснеженный островок, над которым вздымались семь сосен. Если устроиться здесь на ночь, то они смогут беспрепятственно наблюдать за всеми подходами к стоянке. Даже при молодой луне нельзя не заметить человека на фоне недавно выпавшего снега. Сигеру лишится незаметности, своего главного преимущества. Прекрасно.

Именно идеальность условий и заставила Кудо насторожиться. Что видит он, то видит и Сигеру. Там наверняка ловушка.

Двигайтесь осторожно. Внимательно следите за кронами деревьев. Возможно, он захочет спрыгнуть нам на головы.

Отряд двинулся вперед, держа мушкеты наизготовку. Когда они добрались до подножия холма, Кудо отправил наверх семерых, по одному на каждое дерево, чтоб проверить их.

Здесь никого нет, господин.

Что-то здесь было не так. Все инстинкты воина твердили Кудо об этом. Он медленно обошел вокруг холма. Здесь негде было спрятаться, даже столь искусному человеку как Сигеру. И все равно Кудо было не по себе.

Господин?

Возможно, увидев, насколько это место удобно и для засады, и для обороны, Сигеру двинулся дальше. Впереди на тропе есть узкий проход — там один человек с легкостью задержит отряд. Быть может, Сигеру ждет их там. Быть может.

В конце концов, решив, что тянуть дальше смысла нет, Кудо сказал:

Останавливаемся на ночь здесь. Стражу будем нести поочередно, по пятеркам.

Да, господин.

У подножия холма, где запах сосен усилился, Кудо вдруг остановился.

Назад!

Вы его видите, господин?

Кудо никого не видел. Но он совершил ошибку, и уразумел это лишь сейчас. Он смотрел вверх. Вниз он не смотрел. С сосен опало множество игл, и три ложбинки были засыпаны этими иглами.

Кудо извлек меч из ножен.

Прикройте меня.

Он приблизился к ближайшей ложбине и с размаху вонзил катану в мягкий хвойный покров. Ничего. Вторая и третья ложбинки тоже были пусты.

Сигеру не было наверху. Его не было внизу. Больше ему негде было находиться. Значит, он не стал устраивать здесь ловушку. Сигеру безумен, но все-таки по-своему он очень, очень умен. И терпелив. Скрытность и терпение неразрывны.

Привяжите лошадей здесь.

Ты — лезь на сосну. Будешь наблюдать.

Сигеру ждет их где-то в другом месте. Возможно, этой ночью им ничего не грозит. По крайней мере, так говорил здравый смысл.

Но Кудо не мог уснуть. Он еще раз сходил к ложбинкам и потыкал в них мечом.

Тут его окликнул часовой, сидевший на дереве:

Господин, сюда движется лошадь. Всадника не видно.

Это был боевой конь Сигеру. Он приблизился на некоторое расстояние, заржал, потом отскочил в сторону, как будто хотел подойти поближе, да не решался.

Он хочет присоединиться к нашим лошадям, — сказал часовой.

Нерешительность жеребца была вполне понятна. Боевых коней приучают не доверять никому, кроме хозяина.

Но вот почему он вообще сюда явился? Действительно ли он ищет общества себе подобных? Или что его гонит?

Тревога, снедавшая Кудо, усилилась. Тут явно крылась какая-то хитрость. Кудо выглянул из-за сосны.

Ты уверен, что на лошади никого нет?

В седле — никого, господин, и на боках тоже.

А под животом?

Часовой присмотрелся повнимательнее.

Не думаю, господин. Силуэт кажется совершенно нормальным.

Ты готов поручиться за это жизнью?

Нет, господин, — быстро откликнулся часовой.

Застрели коня.

Слушаюсь, господин.

Кудо отнял руку от ствола и обнаружил, что испачкал ладонь в смоле. Ствол сосны расщепился, и по коре протянулась необычно широкая и густая полоса смолы. Древняя сосна была источена возрастом, болезнью, бурей — вот и растрескалась. Когда часовой наверху пошевелился, устраиваясь поудобнее, дерево угрожающе заскрипело. Этот звук породил отклик в душе Кудо. Все-таки деревья и люди похожи…

Лучше спустись и залезь на другое дерево, — велел Кудо. Древнее дерево может и не выдержать отдачи при выстреле из мушкета.

Слушаюсь, господин.

Кудо повнимательнее присмотрелся к линии, по которой расщепилось дерево. Она образовывала необычный узор, как будто здесь была… дверь!

И внезапно сосновый ствол распахнулся.

Кудо узнал безумное, измазанное смолой лицо, но в тот же миг клинок вошел ему в грудь, пронзил сердце и вышел из спины. Интуиция не подвела Кудо. Он был прав, подозревая что-то неладное — но уже не успел порадоваться своей прозорливости.

Сигеру, залитый кровью предаталей, рубил одновременно и людей, и демонов. Он слышал крики и выстрелы — но они были приглушенными, словно доносились издалека. Все это перекрывал рев огромных металлических стрекоз, нависающих у него над головой.

Из глаз стрекоз били слепящие лучи света.

Круглые крылья стрекоз непостижимым образом вращались над спинами.

Детеныши стрекоз — уродливо вытянутые металлические червячки — с огромной скоростью проносились мимо Сигеру, словно шли по следу. И сквозь отверстия в них виднелись тела тысяч обреченных, сбившихся в груду.