Вор
Шрифт:
умираешь от любопытства. Подожди, пока не увидишь, что мы с Мередит сделаем. Тебе
понравится.
Губы зеленоволосого человека изогнулись в оскале.
Мередит и Габриэль? Работают вместе? Что он такое говорит? Его голос стал таким
жестоким, лишенным всякого сочувствия. У меня закружилась голова от новой
информации. Я совершила ужасную ошибку?
— Она всё еще в своем репертуаре, конечно. Убивает людей направо и налево,
когда у нее плохое настроение.
Габриэль притворно задумался. — Ой, погодите-ка, ты знаешь. Так что мне следует
выпустить тебя, чтобы ты остановил ее. Как в старые добрые времена.
Он потянул за цепочку на его шее, доставая ключ. Человек медленно отступил,
пошатываясь. С глубоким недоверием, смотря на то, как Габриэль вставляет ключ в
замочную скважину.
— Я позволю тебе выйти, охотник, разве ты не счастлив? — насмехался над ним
Габриэль.
— В чем твоя выгода? — скрипучим голосом отозвался человек, когда щелкнул
замок.
— Говоришь так. Будто я думаю лишь о себе, — сказал Габриэль, открывая дверцу
клетки. — Разве я не могу просто предложить тебе руку помощи?
Он протянул руку и крепко схватил мужчину за ладонь, отчего руны, на его руках
ярко запылали.
Потоки энергии заструились между двумя мужчинами, жгуче-яркие, зеленые,
исходящие от Габриэля и стремящиеся к зеленоволосому мужчине, а холодно-голубые
вихри двигались в обратном направлении, потоки сталкивались между собой в
молчаливой борьбе.
Как только потоки энергии сбалансировались, мужчин отбросило друг от друга.
Габриэль сориентировался первым, потянувшись за ключом в двери. Собирался он
закрыть мужчину в клетке? Потом же я вспомнила, что он не Габриэль. Уже нет.
Габриэль в его бледном, заморенном голоде, зеленоволосом теле, прыгнул на
мужчину, заваливая того на пол. Он схватил мужчину за горло.
— Кого я обманываю? — спросил он, нечестиво улыбаясь. — Ты слишком хорошо
меня знаешь.
Болезненный зеленый свет пульсировал под его пальцами.
— Нет! — закричал человек, задыхаясь, даже когда Габриэль убрал руки.
Кислотные зеленые пятна покрывали шею мужчины, словно татуировки.
Габриэль откинулся назад, тяжело дыша, зеленоватые волосы торчали вокруг
незнакомого лица с резкими, высокими скулами и широкой, жестокой линией рта. Он
поднял руку, в которой держал шар, сотканный из сгустившегося мороза, который,
казалось, борется с зеленными волнами, вьющимися вокруг его пальцев. Другой рукой он
потянулся к истлевшему карману, достав из него колокольчик, размером не больше желудя.
Сгусток
Колокольчик выглядел обычным, ничем не отличающимся от тысячи таких же.
— Какое счастье, что он всё еще здесь, — засмеялся Габриэль, его смех звучал
странно, незнакомо. — Спасибо, что сохранил его для меня. Но вот оценить то, что ты
сделал с моими волосами, я не могу, — он дернул за находящиеся в беспорядке и
свисающие до плеч волосы.
На горле мужчины появился отпечаток руки. Ненависть пылала в темных,
сузившихся глазах, которые, как я думала, были у Габриэля.
— Всё, чего ты желаешь всего лишь пыль, — усмехнулся Габриэль, убирая с лица
непослушные волосы. — Мы оба знаем, что ты практически бесполезен, когда не можешь
говорить. Так что добро пожаловать обратно в мир, Кацуро. Ты до сих пор не можешь
понять меня.
Та же полуулыбка, те же сверкающие зеленые глаза, то же лицо и выражение,
которое я видела на рисунке в лаборатории.
Вор. Хемлок. Тот, о ком ничего не было слышно на протяжении столетия.
Бессмертный, считающийся одним из ужасных злодеев истории. Габриэль — Хемлок. Что
же я наделала?
Он положил колокольчик во внутренний карман.
— Уверен, твой голос как-нибудь пригодится. Он может быть весьма
убедительным в некоторых ситуациях.
С выражением ярости на лице, мужчина бросился на него.
Хемлок поймал его запястья, и резко произнес:
— Haurio.
Мужчина на глазах начал ослабевать, в то время как впадины на щеках Хемлока
начали пропадать, а его поза становилась устойчивее. Наконец, Хемлок отпустил
мужчину, и тот упал на пол с металлическим звуком. Выглядело весьма больно, но он не
мог даже стонать из-за отсутствия голоса.
— Это должно быть знакомо тебе, — непринужденно сказал Хемлок, подталкивая
его ногой. Мужчина дышал, но казалось, слишком устал, чтобы двигаться. Хемлок
опустился на колени и достал карманное зеркальце с внутренней стороны куртки
мужчины, куда он положил его, взяв у папы.
— Я волновался, что будет трудно войти в курс дела, прошло столько времени, —
он засунул зеркальце в карман, и с хрустом согнул пальцы. — Я бы предпочел, чтобы ты
не следовал за нами. Давай Джульетта, милая, мы и так потратили много времени.
Он потянулся ко мне, я отпрянула.
— Я не кусаюсь, дорогая, — сказал он. — Я здесь, чтобы помочь тебе, помнишь?
— Ты Вор, — закричала я, пятясь к двери. — Ты всё это время был Вором!