Вор и убийца
Шрифт:
Я непроизвольно схватился за шпагу, выдвинув клинок из ножен на два пальца. Еще не рассвело, и восьмая ночь в своем страшном праве. Мне было действительно не по себе.
– Отец Криг, - продолжил Велдон, - с вас молитва. И кто-нибудь! Пригвоздите её к земле! Бить мечом нужно в сердце.
Старый монах склонил седую голову и, сложив в молитвенном жесте ладони, забубнил новую молитву. Томас Велдон переводил свой тяжелый взгляд с одного лица на другое, неспешно откручивая крышку выуженной из рясы фляги. Та самая отделанная серебром, из которой падало вино на девочку-упыря во время экзорцизма. Флягу вновь
– У кого-нибудь есть меч на поясе и вера в сердце?
– в очах инквизитора разгорался фанатичный огонь.
– Лейтенант, может быть, у вас хватит смелости?
Обнажив палаш, Тейвил вогнал его в сердце черной фигуры. Я напряженного следил за взмахом клинка, ожидая, что тень вскинется после укола железа, изогнет спину и зашипит, но она не дернулась. Драгуны и граф Геринген шумно и с явным облегчением выдохнули, напряжение охватило не меня одного.
– Кровь Господа нашего, - отец Томас трижды смочил свое золотое Распятие красным вином и трижды осенил тень знамением.
– Поверните ей голову и освободите от капюшона.
Горцы и мы снова не шелохнулись.
– Гард!
– церковник обратился ко мне. Как и прежде, в общении со мной монах не держался уважительных манер; ну да черт с ним.
– Она твоей рукой сражена! Тебе и снимать тряпки с её лица.
Логики в словах инквизитора я нашел, зато обнаружил на себе испытывающие взоры множества глаз. Если откажусь, то распишусь в трусости. Кровь и песок! Что за бред в голове? Какое мне дело, что подумают другие?
Однако я нагнулся к черной фигуре. Сердце учащенно билось, на лбу выступила испарина. Но мертвое тело было по-настоящему мертво. Я осторожно приподнял голову и снял с нее глубокий капюшон. Из-под черной бархатистой ткани выпали густые каштановые волосы. Похоже, я не ошибся, определив тень женщиной, когда услышал её предсмертный вскрик.
Лицо закрывала маска, тоже из черной ткани с прорезями для глаз и рта.
– Снимай, - глухо произнес инквизитор. Напряжение крепко вцепилось и в него.
Веревочки, при помощи которых маска держались на лице, крепкими не выглядели, и маску я попросту сорвал.
– Проклятье!
Я непроизвольно отпрянул. С обезображенного лица на небо смотрели выпученные глаза. Из полуоткрытого оскаленного рта выпирали белые зубы.
– Что с ней?
Томас Велдон положил Распятие на грудь мертвой и дотронулся кончиками пальцев до изувеченной плоти.
– Словно обожжена, - пробормотал он, - и с такими ранами не живут. Губ и кожи почти нет, обуглились.
Прекратив чтение молитвы, старый монах присел рядом с Велдоном.
– Нежить?
– спросил он.
– Не думаю, - покачал головой отец Томас. Его манера речи изменилась, стала походить на докторскую. Инквизитор надавил на скулу тени.
– Видите? Под раной свежая кровь. Вероятней всего жизнь покинула её этой ночью. После удара шпаги Гарда.
– А ожог?
– отец Криг по-стариковски вздохнул и поднялся. Усталость вновь завладела им, сгорбив узкие плечи.
– Колдовство, - ответил Томас Велдон. Он тоже поднялся. Золотое Распятие и фляга с вином перекочевали во внутренний карман рясы.
– Её лицо сожжено черной магией, чтобы никто не смог узнать в сем дьявольском создании свою знакомую. Рискну предположить, что эта ведьма
– Но!..
– Увы, - перебил старика Велдон, - я все-таки полагаю, что она из столицы графства. В большом городе нетрудно затеряться.
Инквизитор рассуждал здраво, но он ошибался, именно с этой тенью я столкнулся на крыше брандской таверны. Той ночью она едва не убила Фосса, а слежка ощущалась с первых дней в Загорье. Я чуть было не поведал инквизиторам о своих воспоминаниях, но вовремя сдержал язык за зубами.
– В конгрегации ранее не фиксировались подобные случаи, - отец Криг задумчиво почесал подбородок.
– По прибытию к нашим братьям мы непременно опишем случившееся в мельчайших подробностях, - уверил его Велдон.
– Доберемся ли к ним?
– тихо произнес старик, и снова присел у мертвой. Инквизитор принялся осматривать её, дюйм за дюймом, стараясь запечатлеть малейшие детали для переноса на бумаги. От них, сложенных в стопочки, аккуратно подшитых, и уберегла меня сдержанность. Пускай пишут свои отчеты без Николаса Гарда, лишнее внимание конгрегации Вселенской инквизиции еще никому не шло на пользу.
Томас Велдон велел крестьянам отпустить члены мертвой и собрать всех покойников у кладбищенской ограды.
– Наш долг предать всех земле, - сказал инквизитор.
День близился к концу. Быстро смеркалось.
Мы так и не покинули окраину заброшенного кладбища. Рытье могильных ям для тринадцати мертвецов одной лопатой на два десятка человек вышло делом неблагодарным, а достаточное количество лопат появилось лишь к полудню. Горцы раздобыли их на окрестных хуторах, несмотря на протест Тейвила. Он опасался, что посыльные наткнуться на имперцев. Обошлось, хотя тревога лейтенанта являлась отнюдь не безосновательной, ведь убрались от Бранда и тем паче от андарова хутора мы не далеко. Однако ж без инструмента похоронить жертв ночного побоища мы не могли. К моменту возвращения посыльных с пятком лопат вырыли лишь две могилы.
К вечеру за невысокой каменной оградкой появился ряд новых аккуратных насыпей. Первой упокоилась тень. С отсечением головы, колом в сердце и особой молитвой о Спасении и Прощении заблудшей черной души. Таким же образом земля приняла и остальных. По мне, их надлежало хоронить как обычных покойников; тем более Андара, павшего от моей руки. Но инквизиторы не думали менять обряд, горцы же не роптали и, благоговением слушая молитву, кто-то из них отсекал убитому товарищу голову или вбивал осину в грудь. Сумеречье.
Мертвые спят в земле, а живые на земле. Все, кто мог, уже видят сны. К окончанию погребения люди буквально валились с ног - длинный дневной переход накануне, страшная бессонная ночь и непростой день после забрали силы без остатка. Рядом закутались в плащи трое драгун и граф Геринген.
События прошлой ночи сложились таким образом, что пленник стал частью нашей маленькой группки. Волей-неволей ему пришлось держаться нас, а нам принять его. Огбургец отныне не связан и даже вооружен и приодет, но только благодаря заступничеству Тейвила, его солдат и меня да безразличием к сему обстоятельству отца Томаса. А мы приобрели еще один клинок на случай, если холодное перемирие все-таки перерастет в горячую стычку.