Вор и убийца
Шрифт:
Оливер действительно сделал успокаивающий жест и предложил гному снова занять лавку. Эльф лениво посматривал то на кипевшего праведным гневом гнома, то на Фоссато. Торгуются. С гномами иначе дел не ведут.
– Барамуд и Крик. Кто из них кто?
– Криком зовут эльфа. Поговаривают, что угодил в плен еще в Первую эльфийскую. Только он про то не расскажет. Долгие разговоры не жалует.
– Рой отхлебнул принесенного эля и довольно цокнул языком. Напиток в таверне отменный.
– Он немой, без языка. По слухам, в плену и вырвали.
– Отчего тогда Крик?
–
– Никто не знает, - ответил Акан.
– Криком его называет гном. Барамуд хозяин эльфа, но на деле и не углядишь, кто из них раб, а кто господин.
Рой опорожнил кружку и потребовал еще. Толстяк поглощал эль неуёмно и ничуть не хмелел.
– Не советую спрашивать гнома, зачем он прикупил эльфа и почему тот Крик, - Рой попробовал сделать лицо посерьезней, что получалось у него всегда слабо. Выдавали вечные смешинки в глазах.
– Откуда он?
– спросил я, кивая на гнома. Тот уже довольно откинулся на спинку лавки и согласно кивал бывшему наемнику.
– С Железных, Седых или Бурых гор?
– Второй вопрос, который не стоит задавать Барамуду, - заулыбался Рой.
– Он изгой. Видишь кольцо на ухе?
Я попытался различить, но длинные наполовину седые волосы все прятали. Седина означала весьма почтенный возраст у их расы.
– Почему, тоже не спрашивай. Это третья запретная тема. Видал я одного малого, которого Барамуд хорошенько отходил за назойливость. Кулаки-то у него пудовые!
– В остальном милейшие люди!
– ехидно заметил я.
Горец засмеялся, шутка ему понравилась. Смеялся он всегда заразительно. Милашка, принесшая эль, тоже захихикала. Акан благодушно посмотрел на нее, отхлебнул эля из новой кружки, довольно причмокнул и заговорил вновь:
– Сколько ни выведывали, другие гномы тоже не знают, почему он стал изгоем. Они вообще не помнят соплеменника с таким именем и уклоняются от дальнейшего разговора, что, разумеется, очень и очень странно. Барамуд и Крик появились в Сумеречье не столь давно. Откуда явились, тоже никто не знает, и уже заслужили репутацию лучших контрабандистов и следопытов. Забираются в Запустение дальше любых других.
– Эту парочку дожидаемся последние два дня?
– Будет еще один. Зовут Манроком. Но привычней для него и остальных кличка Морок. Он орк.
– Орк?
– почему-то удивился я. Хотя, чего здесь странного? Орк, следопыт, Сумеречье и Запустение. Обычное дело в северных краях.
– Вождь клана. С нами он идти не собирается. Сказал, что не дурак.
– В самом деле, не дурак, - согласился я.
– Скоро увидим, дурак или нет. Фосс сделает ему предложение, от которого тот не откажется. Либо будет дураком. Он не хуже тех двоих, а с нами должны идти лучшие. Нам предстоит невозможное.
Горец сказал фразу, которую мы повторяли слишком часто. С недавних пор слова о невозможности нашей миссии будили во мне раздражение. Я уставился на Роя, думая, как бы огрызнуться похлеще. Однако перехватил взгляд горца и посмотрел в сторону стола Фосса, наше внимание
Гном и эльф покидали заведение. Попрощавшись с Оливером, они направились к выходу, взоры обоих были прикованы ко мне. Смотрели они вызывающе и явно оценивающе. Пальцы Крика затанцевали на неизвестном мне языке жестов. Барамуд нехорошо покосился на меня, а эльф, явно довольный реакцией хозяина, нахально усмехнулся. После, не оборачиваясь, они вышли на улицу. При этом Крик похлопывал гнома по плечу. Никак не похоже на подобающее поведение для раба.
Когда я не понимаю кого-то или не могу воспринять логику в чьих-то действиях, возникает подозрительность.
– Почему мы идем туда?
– спросил я, заняв освободившееся место напротив Фосса.
– Странный вопрос, - удивился наемник и посмотрел на такого же озадаченного Роя, пристроившегося рядом.
– Что тобой движет, заставляя идти в Запустение? Жажда наживы? Страх? Или что-то другое?
– я заговорил тише, едва слышно. Я мог говорить открыто, не боясь подслушивания. Гул заполненной таверны превращал любой разговор в приватный. Однако с привычкой так просто не расстаться. Вор не любит рассуждать о деле в полный голос.
Фосс пристально поглядел на меня, но я не дал ему ответить, потому что знал, что он скажет:
– Я обязан вашему Хозяину жизнью и отплачу сполна, клянусь Харузом! Полагаю, вы тоже имеете собственные железные обязательства перед ним, да и Джон наверняка. Что-то, что перекрывает риск смерти и страх за свою жизнь.
– Допустим, - произнес Фоссато.
– Мы идем на невозможное, сидя в одной лодке, - продолжил я, состроив кислую мину. Опять это невозможное.
– Но гном и эльф отправляются с нами ради денег! Я не верю, что есть кто-то, кто готов продать свою жизнь за монеты. На сумасшедших они тоже не тянут, и кто они вообще такие, также никто не ведает. Я не доверяю им!
– Ты, в самом деле, так думаешь?
– Именно. Наша затея практически безнадежна. Не могу поверить, что собственная жизнь стоит больше чьих-то денег!
Я не лукавил. Мысль о Барамуде и Крике рождала во мне тревогу. Было в них что-то неестественное; я не мог понять, что именно. Это настораживало, и дело даже не в том, что, по всеобщим представлениям, эльфы и гномы не переносят друг друга. В них отталкивало нечто иное.
– Больших денег, - пробормотал Рой. Кажется, мои слова заставили его задуматься.
– Очень и очень больших денег, - добавил Фосс.
– В любом случае, это не мое решение. Хозяин искал лучших из лучших, и он их нашел. Тех, у кого есть хотя бы мизерные шансы забраться туда, куда раньше не заходил никто. После мы уповаем на удачу лучшего вора нашего мира. Твою, Гард. И на твоего Харуза тоже.
Фосс смочил элем пересохшее горло:
– Но, повторюсь. Сначала нам нужно пробраться в самую глубь Запустения. Крик - единственный следопыт из эльфов. Лучше него в старых лесах перворожденных нет никого. Джон ходил в Запустение, наверно, уже сотни раз. Только он и в подметки не годится Крику.