Вор Города. Невольник

Егоров Алексей

Ворон неуклюже приземлился на колесо, которое, скрипнув, накренилось под его весом. Люди на эшафоте вздрогнули и уже не могли оторваться от зрелища жирной птицы, приближающейся к изуродованному телу. Им казалось кощунственным, что ворон примется за еще живого человека. Наверное, казалось.

Кто-то схватил пику и бросил вверх, целя, наверное, в птицу, но попал Дуку под лопатку. Механист испустил протяжный вздох и тихо умер. Ворон же не испугался, только раззадорился от вида теплой крови. В него полетели все новые и новые копья, но они не достигали цели.

Не обращая внимания на людей внизу,

ворон осторожно клюнул в лицо трупа. Тело не шевелилось, и птица принялась за свое. Вскоре к шесту слетелись его собратья, некоторым не везло, и их сбивали камнями.

Кто-то из горожан догадался, что проще сбросить колесо, чем отгонять от него птиц. Но даже самые рослые и упитанные люди не могли выдрать тонкую жердь из стойки. Она как приросла к металлу. Это тут же расценили, как мистический знак. Люди в ужасе бросились от шеста, крича что-то о гневе господнем.

— О, вспомнили о церкви, — фыркнул вор, — а людей убивали вы, руководствуясь…

Галент не успел договорить фразы, как колесо, на котором птицы начали пир, взорвалось.

Вор повалился на землю и прикрыл глаза, вокруг него попадали люди, кого-то задело золотистыми осколками, в других вцепился огонь. Галент стоял близко к помосту, но уцелел. Рядом с ним метался в грязи горящий человек, тянул к вору руки, моля о помощи. Галент сбросил с себя плащ и накрыл им человека.

В колесо словно бомба попала, но взрыв не разметал птиц, не разорвал тело Дука, а объял их пламенем, как желтый цветок.

Галент хлопал ладонями по горячему плащу, в котором метался человек, но огонь не желал гаснуть. Язычки золотого пламени вырывались из-под ткани и норовили добраться до вора, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на горящее колесо, на черных птиц в сердце его и на горящее тело Дука. Птицы прекратили пир и взирали на толпу сквозь языки пламени.

Вор оглянулся и увидел таких же как он испуганных людей, неотрывно глядящих в стеклянные глазки птиц.

Веревки, которыми был привязан Дук, порвались и труп медленно сел на колесе, выставив перед собой раздробленные руки. Из глазниц мертвеца вырывался золотистый огонь, рот его был наполнен яростью, которая изрыгалась на помост. Вскоре весь эшафот загорелся и все обгоревшие люди на нем тоже.

Галент встал на ноги и побрел прочь.

За спиной вора бесконечно горел мертвый механист, объятый золотым сиянием, как солнечный диск. Горожане попадали на колени и принялись бессвязно молиться, взывая к милосердию.

Вор не знал, чем кончилось вчерашнее — он дико расхохотался — представление и рухнул на кровать. В голове было пусто, как в бутылке, попавшей в руки к пьянице. Долгие часы Галент просто пялился в потолок, пытаясь прийти в себя.

Он не задремал, не уснул, просто лежал и смотрел в грязный потолок, на котором паучок творил свою ловчую сеть. Зрелище было гипнотизирующим, вор никак не мог оторваться от него. По крайней мере, он смог забыться, не вспоминал больше о сгоревших заживо людях, об их криках и молитвах уцелевших. Даже о том, что Дук решил подняться и поприветствовать народ, как какой-нибудь знаменитый актер, узнанный в толпе.

Галент, конечно, знал, что огонь порой заставляет трупы садиться, но все равно…

Лишь с наступлением

ночи вор немного отошел от потрясений.

— Что это, мать его, было?! — спросил он, глядя на паука. — С ума сойти…

Вор сел на кровати и потер виски. Если отбросить все домыслы, то это представление было отлично срежиссированной провокацией. Но кого? Золотое сияние, жертва на костре, колесо, которое только ленивый не назвал бы солнечным. Все это напоминало церковные штучки, обычное мифотворчество. Но Галент не припоминал, чтобы жрецы когда-нибудь поступали столь… нагло. Слишком не похоже, хотя все налицо.

— Я просто не верю в силу жрецов, — сказал Галент сам себе, — уверился, что они не найдут меня, успокоился, расслабился. Дурак!

Но Галент ничего не предпринял, он остался в своей комнате и лишь иногда в последующие дни спускался вниз, чтобы поесть. Долго он еще не мог спокойно глядеть на жаренное мясо, но оно, к счастью, и так стало редким. На кухне домовладельца готовили в основном рыбные блюда, а мясо было либо слишком дорогим, либо добытым в ближайшей канаве. Вор предпочел рыбу, хотя и она могла быть заражена паразитами.

Выходить Галент никуда не хотел, сознавая, какие потрясения обрушатся на Город в ближайшие дни. В толпе что-то переключилось со смертью Дука, изменения не останутся без последствий.

Из разговоров в доме вор узнавал о событиях в Городе. В основном они походили на сводки операции военных за стеной. Кто-то побеждал, кто-то проигрывал, все это было сверху присыпано трупами, которые свозили в промзону.

— В печах сжигать, да мыло делать, — со страшным шепотом говорили посетители.

Галент только усмехался. Ратманы наверняка почувствовали, что дело пахнет жареным. И если они не совсем дураки, то не будут предпринимать слишком активных действий. Дадут толпе утихомириться, пожар рано или поздно выгорит. Военные держали порядок в части Поля, полностью обезопасили Извилк и Красный. Что творилось в Демиусе — неизвестно, только слухи об отрядах самообороны, организованных механистами. Про другие районы рассказывали такие страсти, что вору стало боязно за родную Гончарню.

Твари ночи, дескать, поджидают тамошний люд в темных переулках, да утоляют свой голод. Морские паразиты раньше времени выбрались на берег и теперь проникают в организм людей, превращая их в свои гнезда. Ну и тому подобное, Галент не особо вслушивался в эти россказни. Наверняка половина этих слухов была пущена аристократией, чтобы подвести горожан к мысли — без военной мощи Ратуши Город не устоит.

— Устоит, еще как, — бормотал Галент, озвучивая свои мысли.

Все проблемы были надуманы, а революционные массы оказывались просто мародерами. Прикрыться идеалами просто, вот только верить в них сложно. Объявят фанатиком еще чего доброго, приравняют к опальной ныне Церкви.

Глава 15. Вербовщики

Несколько недель спустя, когда страсти чуть поутихли, Галент решил пройтись по Городу. Он желал воочию увидеть результат беспорядков — так он себя убеждал. А на самом деле ему просто опротивело сидеть в одной комнате. Книг у доброго домовладельца вор не допросился, так что занимался тем, что латал свой воровской костюм.