Вор Города. Невольник
Шрифт:
Привыкнув к свету, Галент отнял от лица руки и, щурясь, заглянул в окно. Сайленса он узнал, хотя священник был одет в алую мантию, украшенную золотым орнаментом, и помолодел. От старого проповедника не осталось и следа, теперь Сайленс больше походил на торговца, собирающегося впихнуть свой без сомнения нужный товар глупому покупателю.
Галент резко поднялся, выхватил меч и ударил рукоятью по стеклу, отвернувшись, чтобы осколки не попали в лицо. Но стекло не разбилось, даже не потрескалось. Галента это не остановило,
— Выходи! — прокричал он. — Трусливый ублюдок, я доберусь до тебя!
— Допустим, — спокойно, с ленцой отозвался Сайленс. — И что ты будешь делать, когда доберешься?
— Я вырежу твой лживый язык, я заставлю тебя…
— Ой, какой ты фантазер.
— … ты будешь молить меня о пощаде!
Сайленс молча наблюдал за попытками вора разбить бронированное стекло. Кое-чего Галент добился — разбил звенья сетки, но это нельзя было назвать успехом. Стекло в месте удара немного раскрошилось, но не поддалось. Дук использовал два толстых стекла, между которыми залил бесцветный упругий раствор.
— Выходи, трус, хватит прятаться! — тяжело дыша, повторил Галент.
— Да я и не прячусь, — Сайленс улыбнулся и указал на стекло, — это нужно, чтобы оградить тебя от необдуманных действий. Я забочусь о тебе, мой дружок.
— Я тоже могу о тебе позаботиться, — Галент провел пальцем по холодному клинку.
Прикосновение его немного успокоило и отрезвило. Он же сам недавно отказался от мести, так чего же полез на рожон? Колдун чего доброго мог превратить его в жабу, вот квакал бы тут Галент, пока не пришли бы инквизиторы.
— Что ты тут делаешь? — спросил вор.
— Так, пришел забраться кое-что свое. Не хочу, чтобы это попадало в чужие руки. А тут ты… принесла тебя нелегкая, я уж думал, что… ладно.
— Где Дук?!
— Задатки отца-дознователя у тебя есть, но вот с техникой надо поработать. Да и зачем тебе этот механист?
— Ты убил его?
— А ты, скажешь, расстроился? Нет, конечно, от этого действия мне не будет выгоды.
— Я не собираюсь соревноваться с тобой в остроумии. Ты оказался тут, буквально у трупа своего друга! Так или иначе, я вытрясу из тебя ответы!
— Ладно, не надо трясти, раз господин Галент не в духе… — священник пожал плечами. — Дука забрали инквизиторы, как ты заметил. Его тут нет.
— Это ты его сдал, ты виноват в его смерти!
— М-м, как бы тебе сказать… да и "сдал" термин не совсем корректный. Я помог ему обрести вечную жизнь. Ради этого можно помучиться несколько часов, думаю, ты бы выбрал тоже самое. А эта жизнь ему уже не нужна, и надоел он своими выдумками! Эх, связался с дурной компанией… Ну, ты знаешь, как это бывает. Его разум просто отравили А такой талант был…
— Погоди, если ты говоришь, что его забрали, то он еще жив?
— О, какой ты прозорливый. Но, вынужден тебя расстроить,
— Тебя, я вижу, это очень забавляет, — сквозь зубы прошипел вор. Ему почему-то стало жаль механиста. — Страдания других, да? А как бы тебя самого так, а? — Галент пытался разозлить священника, но ничего у него не получалось.
Разум не успевал найти нужные слова, чтобы вызвать у Сайленса гнев. Священник только улыбался, смотрел куда-то в сторону и прислушивался.
— Юношеский максимализм — вреден. Пора бы тебе повзрослеть.
— А тебе не пора ли на встречу с демонами? Они заждались, котел сготовили для тебя. А? Не опаздываешь?
— Подождут, с них не убудет. Да и что ты устроил мне тут? Тебе же все равно, что сталось с механистом! А твое оружие, — священник указал на сумку сбоку от себя, — вот оно. Ведь за этим ты сюда лез.
— Бобина, — холодно добавил Галент.
— Что еще за бобина? Я тебя порой не понимаю!
— Звукозапись, что я отдал Дуку. С завода Харана!
— А, это? — Сайленс вытащил из-за пазухи запись. — Это тебе не принадлежит, и слышать голос прошлого тебе нельзя. Извини.
Он только что язык не показал. Злить собеседников у священника получалось не в пример лучше. Галента затрясло от ярости, он понимал, что бессилен что-либо сделать, потому чувствовал себя значительно дерьмовей. Священник его унизил, раздавил и не в первый раз! Такого вор не терпел даже от братии, с которой исподтишка расправлялся за все свои обиды.
Галент, потрясая мечом, потребовал звукозапись. Ярости требовался выход, пусть так, пусть в крике — от этого чуть легче. Сайленс только расхохотался и на прощание сказал:
— Можешь преследовать меня, но помни истину — ищущий, не забывай о том, чем владеешь. Это я про твою удачу, хех, вор.
Священник развернулся и пошел к книжной полке, на которой не было книг, нажал неприметную пластину над полкой и был таков. Галент в бессильной злобе ударил кулаками о стекло, скрипел зубами и чуть ли не плакал от обиды. Сайленс поступил подло, словно вырвал у пса вкусную косточку и теперь машет прямо у него перед носом. И нет сил у пса, чтобы порвать цепь.
Крепко ругаясь, Галент принялся колотить по стеклу, не чтобы его разбить, а чтобы успокоиться. Он разбил руки в кровь, разгорячился и ничего не слышал. Ему было жарко, отступив назад, вор почувствовал легкий сквозняк.
Стекло не было монолитным, да и голос священника был хоть искаженным, но отчетливо слышимым. Если бы у вора было время подумать, он смог бы это заметить сразу. Рядом с окном была металлическая дверь с решеткой в основании.
Дверь поскрипывала на сквозняке, она была не заперта.