Вор Города. Невольник
Шрифт:
— Пусть жизнь и коротка, а посмертие пророчат мне недоброе, — прошептал Галент, любуясь звездами, которые проступили на небе, — я ни за что не променяю все это на рай!
Дав такую клятву, вор успокоился и собрался. Неожиданное веселье, больше походящее на сумасшествие немного напугало его. Удивляться было нечему, жить в монастыре и сохранить рассудок — невозможно. Галент криво усмехнулся, пусть это и безумие, но это его безумие, личное.
Просто вору требовалось растормошить себя, сбросить оцепенение, которое накопилось за время болезни. Он устал и вымотался, а теперь
— Теперь и повоюем, — Галент улыбнулся.
Он обошел библиотеку, дождался, когда отряд полиции пробежит мимо — улица была освещена, но стражи почему-то торопились добраться до караулки, — и прокрался к дому Дука.
Продолжая улыбаться, Галент пересек двор и остановился возле открытой двери в обитель, в царство, в святая-святых механиста.
— У нас гости? — удивился Галент, но входить не стал.
Открытый вход не предвещал ничего доброго, металлическая дверь была отведена в сторону и явно заклинена. Приглядевшись, вор заметил повреждения, словно по двери долго и упорно били ломами.
Галент очнулся от оцепенения и отошел к стене, где тени были плотнее.
Сняв мешок с золотом, вор затолкал его в водосток и присыпал сверху снегом. Лезть в берлогу демона лучше налегке, чтобы иметь возможность унести ноги. Дук, конечно, не демон, но кто-то ведь оставил его дверь открытой? И этот кто-то попытается разобраться с клиентом механиста, пришедшим так не вовремя.
— Не спеши, — одернул себя вор, — может у этого остолопа просто дверь сломалась. Вот и выломал…
Но Галент сам не верил в это. Ночь, пустой двор, холодный снег, на котором, кстати, множество следов, выломанная дверь и звезды, взирающие на все это. Мозаика складывалась жутковатая, но вор все равно полез в берлогу к демону, он просто не мог совладать с любопытством. Да и оружие надо было забрать.
Галент подкрался к круглому дверному проему, протиснулся внутрь, дверь была заклинена так, что оставалась небольшая щель. Не каждый человек пролезет в такое отверстие, но вор пролез, что не удивительно.
Внутри было тихо и темно. Галент только теперь заметил, что в доме механиста всегда что-то жужжало и шипело, буквально на грани слышимости. Звук всегда присутствовал, просто Галент не обращал на него внимания. Конечно, то работали механизмы Дука. Сейчас же они замолчали, словно жизнь ушла из этого места.
Галент поежился, сравнение было пугающим. Он не верил в одушевленность механики, как некоторые горожане, но в доме было действительно тихо. Абсолютная, мертвая тишина ночи, которая прокралась в святилище цивилизации.
Судьба Дука была ясна, Галент уже не сомневался, что найдет механиста мертвым.
Крадучись вор двинулся вперед по коридору, ориентируясь по памяти. Тьма в доме была подобна тишине — абсолютна. Даже коты не увидели бы ничего в этом мраке. Под ногами хрустел металл и осколки стекла, порой вор запинался о какие-то прямоугольные предметы. Галент добрался до выключателя, прислушался — все тихо, — и нажал кнопку, но свет не зажегся. Машины были отключены, но насчет ловушек никто не говорил такого.
Ругаясь про себя, Галент достал свечу, которую привык таскать с собой
Пол усеивали обломки, были заметны следы. Галент присел на корточки, следы были человеческими, грязные подошвы сапог отпечатались на паркете. От веющего из открытого прохода холода грязь подсохла и сохранила очертания подошв преступников. Сапоги были хорошими, добротными с подковами, судя по следам. Такие носят военные…
— Или жрецы, — прошептал вор.
Конечно, сложно было представить, чтобы церковники вломились в мастерскую механиста, но в Городе что только не происходит. Почему бы и церковникам не преступить закон? Им это не впервой.
Галент выругался и прошел в комнату. На одной стене он заметил кровавый след, словно кто-то с силой ударил куском мяса, имелись пулевые отверстия.
— Дорого продал свою жизнь, старина? — прошептал Галент.
Маловероятно, чтобы Дук лично сражался тут, тем более напротив в стене виднелась глубокая ниша. Галент заглянул в нее и заметил обрывки проводов и разбросанные медные детали. Пахло порохом.
Церковники поступили неумно, напав на механиста в его собственном доме. Пусть они его и сцапали — скорее всего, — но потеряли много своих людей. Кровь была и на полу и на стеллажах, да везде, куда Галент бросал взгляд.
Почему-то он уже не сомневался, что это нападение дело рук инквизиции. Или… Галент вздрогнул. Ведь Сайленс пытался и его угрохать, так почему бы ему не пристукнуть и Дука? Мотив, конечно, не ясен, но больно уж похоже на правду.
— Плешивый колдунишка, — Галент рассвирепел, но сразу же взял себя в руки.
Наверняка священник ожидал, что вор явится к механисту, а это значило одно — засада. Но Галент, повинуясь ослиному упрямству, не стал прислушиваться к голосу рассудка. Если священник или его слуги тут, то их следует сцапать, да вытрясти всю правду. Колдун показал свою силу, с которой следует считаться. Даже церковники не так пугали вора.
Собравшись с силами, вор осмелился ступить в личные покои механиста. Все равно до него там уже потоптался целый отряд инквизиции. Галент прошел по коридору, нашел лестницу, которая вела вверх и вниз, подумал и пошел вниз. Как он знал, механисты ставят свои машины в подвалах.
— Чтобы при взрыве аккуратно так всем домом взлететь на воздух, — сказал про себя вор.
Иного объяснения Галент не видел, ну, может быть, творцы механизмов старались упрятать свои тайны подальше от света. Да мало ли что?!
Вор шел вниз, осторожно пробуя каждую ступеньку, ожидая ловушку. Но ловушки молчали либо отключенные, либо их попросту не было. Пролетом ниже Галент нашел то, что осталось от монаха. Братья даже не удосужились убрать останки. Пулеметы Дука превратили человеческое тело в кровавое месиво, даже кости были раздроблены. Куча мяса была осторожно отодвинута в сторону, чтобы не мешалось.