Вопросы сегодня, ответы вчера...

Тумп Саша

Когда «плотик» был готов, он стал аккуратно выкладывать на него кусочки карбида, изредка, молча, поглядывая на Петьку. Тот кивал, и очередной кусочек отправлялся в горлышко.

– Хватит. Давай отойди, – Петька отстранил Женьку и аккуратно вставил пробку в бутылку. Придерживая левой рукой бутылку, он стал несильными ударами кирпича вгонять пробку все глубже и глубже.

– Петьк! Хватит. Горлышко лопнет. Хватит! – Женька сидел на корточках, наблюдая за Петькой. Было жарко.

– Всё! – Петька осторожно взял бутылку в руки, – Стой здесь.

Ложись, говорю! – он повернулся к Женьке.

– Куда ложись? – Женька смотрел то на Петьку, то на мокрую землю.

Петька остановился. Посмотрел на бутылку.

– Пойдем к снегу. Как черти будем иначе, – сказал он и, медленно переступая, небольшими шажками пошел к ложбинке.

– Лег? – спросил он, не поворачиваясь.

– Лег, – сказал Женька, лежа на снегу и чувствуя, как к коленкам подкралась вода.

Петька горлышком вниз воткнул бутылку в сугроб, бросился к Женьке и рухнул рядом.

Оба затихли.

– Карбиду мало, – через какое-то время тихо сказал Женька.

– Бутылка крепкая, – тихо ответил Петька.

– Надо было пробку не сильно заколачивать. Так бы хоть она вылетела, – добавил Женька.

– Да! Не лето. Так бы из рогаток расстреляли бы её, – сказал Петька и сел на корточки, – Ты мокрее-то место не мог найти?

Петька встал и стал стряхивать снег со своих синих шаровар «с начесом».

– Карбиду мало! Чё жалел? Давай…

…В этот момент раздался взрыв.

– Ввах!

Петька и Женка повернулись и увидели медленно падающие откуда-то сверху куски наста и снега.

– Заканско! Мало?! В самый раз! Горлышко ищи. Пробка понадобится ещё, сказал Петька и пошел к достаточно солидной яме.

Горлышко лежало на дне, рядом лежала пакля в которой шипели остатки карбида. Петька взял горлышко с пробкой и пошел к камню. Разбив горлышко о камень, он оглядел пробку и бережно сунул её в карман.

– Как новенькая. Давай готовь «огнетушитель». Я пробку буду делать, – сказал он кивнув на одну из бутылок и взяв другую.

… Когда Женька вернулся домой, отец уже был дома.

– Господи! Говорили же на речку не пойдете, – всплеснула руками мать, глядя на сырого и довольного Женьку.

– Да я тут, уже около дома упал, – соврал Женька и улыбнулся, вспомнив, как «грохнула» вторая бутылка, которую они с Петькой воткнули в петлю на дереве.

– Что там грохотало? Лед пошел что ли? – спросил отец, не опуская газету.

– Да говорю, – не был я на речке. Завтра после школы схожу, – посмотрю, – буркнул Женька и представил себе завтрашний день.

…Когда Петька вернулся домой, то увидел на кухне отца сидящего на табуретке. Перед ним стояло ведро – то самое, из кузницы, в которое он стряхивал пепел с «беломорины». Изредка откусывал кусочек мундштука от папиросы, жевал его передними зубами и сплёвывал в ведро.

В дверях в комнату, молча, стояла младшая сестренка – Надька, прижимала крепко к себе свою любимую куклу и жалобно смотрела на него, в глазах у неё была лужица. Петька вздохнул.

Ему было

жалко Надьку, и он незаметно улыбнулся ей, потом зажмурился и вытянул губы «трубочкой».

Надюха грустно улыбнулась. Лужица высохла.

Однажды будет

Звонок раздался вечером, около девяти, почти в тот момент, когда Николай собирался отключить телефон.

Все, знающие его, были поставлены в известность, что с девяти вечера и до восьми утра его телефон отключен.

«Отключенный телефон дает Вам полную уверенность в том, что я в здравом уме и жив. Это позволят вам спокойно выспаться, а утром проверить, проснулся ли я. Или, я вам советую, набрать мой номер где-нибудь в десять вечера, и вам сообщат утром, что я проснулся, когда я включу его», – примерно так, или близко к этому он комментировал свою привычку.

Сам он никогда никому не звонил. «У вас должна быть полная уверенность, не покидающая вас ни на секунду, что вам не придется придумывать, чем вы заняты, когда вы возьмете трубку. Не придется никуда ехать и «вздыхать и думать про себя…» У вас не должно возникать забот обо мне, поскольку вам хватает забот о себе».

Звонил Алексей – внук сестры и просился переночевать сегодня, поскольку «у него разговор».

– Если ты успеешь по пути придумать тему для разговора, – то я буду рад.

Если же тебя решили «забросить на разведку в тыл», то можешь утром отчитаться о выполненном тобой задании и наплести всё, что тебе придет в голову, а сам это время провести с пользой, зацепившись за какую-нибудь юбку, упражняясь в красноречии и поправляя свой «павлиний хвост», – ответил ему Николай и отключил телефон.

… Алёшка приехал около десяти, спросил разрешения и «нырнул» в Интернет.

– Ты думаешь ли пить чай? А то мне чаю хочется, – крикнул Николай ему из соседней комнаты.

– Всё, всё! Иду, – раздалось на пороге.

Они сидели на кухне пили чай, Николай угощал внука мёдом, который ему прислали друзья из какого-то «медвежьего угла», в которых он любил бывать.

– Дядя Коля. Похоже, я не туда пошел учиться, – тихо, но внятно произнёс Алексей.

…Как-то так незаметно сложилось, что Николая никто не называл дедом.

«Дядя Коля» – и всё! Самое удивительное, что все его двоюродные сестры так же называли его «дядя Коля». Они были не намного младше, сами имели уже внуков, но продолжали называть его – «дядя».

Для всех же своих внуков и внучек он был – «дед», но не в том понимании, что дед, а в том, как произносят слово «брат», «друг», «враг». Что-то ясное и законченное.

–...Такое случается. Не ты первый. Но если ты это понял, уже учась, то ты понял много, а значит, ты учишься там, где чему-то учат. А это, согласись, не так уж плохо для начала дороги, – Николай пошел «ставить» чайник, понимая, что разговор на этом не закончился.