Вопрос Времени
Шрифт:
Девушка повернулась. Аллегретти густо покраснел под откровенно изучающим взглядом; затянувшееся молчание напомнило Майеру школьную постановку «Питера Пэна» – примерно так же, в мёртвой тишине и с красным как помидор лицом, он стоял на сцене, когда забыл слова. Прожжённый ловелас Фабио спасовал перед дамой?! Агнес надо поставить памятник!
– Знаешь, что ещё провозглашает ООН? – мотнула головой Агнес.
Фабио развёл руками.
– Твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
Майер сухо рассмеялся. Краснота Аллегретти
– Контрабандный алкоголь, – Агнес отсалютовала рюмкой. – Продавец не знает, что я из безопасников. Не бог весть какая ниточка, но всё же лучше, чем ничего. Попробую его прижать – может, парню чего известно.
Девушка встала:
– Мне пора. Буду на связи, Эрих.
Голубые глаза посмотрели на Фабио с насмешкой:
– Тоник оставь себе.
Агнес была уже в дверях, когда Фабио сдавленно зашипел:
– Дурак, дурак!..
– Оставь. Романы на работе ни к чему хорошему не приводят, – покачал головой Майер.
– Да, босс, но… у вас же есть глаза?
Вместо ответа Майер налил себе тоник.
– Вкусно. Но бестолково и вредно – как и роман с Агнес.
– Знаете, раньше тоником малярию лечили.
– Ты где-то видишь комаров?
Фабио понуро склонил голову:
– Сдаюсь, босс.
– Уже сдался, – Майер мотнул головой в сторону выхода. Едва заметно дёрнулись уголки губ.
– Босс! – возмутился Фабио.
Майер глянул на оставшиеся после девушки напитки:
– Будешь?
– Не горю желанием, – Фабио провёл над столом ладонью.
– Сделай глоток, будь добр, – настоял Майер.
– Ну хорошо.
Майер смешал джин-тоник, передал Фабио бокал. Тот сделал глоток, пару раз причмокнул губами – распробовать вкус.
– Вполне сносно! – закивал Аллегретти. – Бутлегер Агнес, как минимум, не банчит синтетикой.
– Значит, товар не для рядовых сотрудников.
– Похоже на то. Не хочу этого признавать, но Агнес молодец, – Фабио вздохнул. – А вот у меня утро что-то не заладилось.
– Возьми пару часов отдыха. Сходи в тир, развейся. Игрушки прихватил?
– Конечно! – стоит напомнить Фабио про хобби, как у него тут же поднимается настроение. – Надеюсь разжиться парой стволов у вояк с «Мильтиада», пополнить коллекцию.
Майер потрепал помощника по плечу:
– Иди, Фабио. Развлекайся. Когда понадобишься – наберу.
– Грацие, босс!
Майер остался в одиночестве. Он задумчиво катает по столу бокал. Стекло приятно холодит ладонь, острые углы впиваются в кожу на манер массажных роликов. Призывно мерцает в холодном свете ламп бутылка джина. Майер отодвинул её на край стола – с глаз долой.
Зазвенел терминал.
Чёрные глаза застыли на дисплее. Вызывает Сянь Джеминг, капитан корабля.
У Майера засосало под ложечкой.
– Да?
– Ты нужен на мостике. Немедленно.
Что-то случилось. Сянь не станет звонить просто так – их с Майером дела не пересекаются. К тому же тон его голоса… Богатый опыт допросов подсказал Майеру – капитан волнуется, причём сильно.
Похоже, время волноваться
Майер сунул терминал в карман, быстро, не убрав на столе, покинул камбуз. Путь до мостика неблизкий – нужно пройти восьмисотметровую «Жанну д’Арк» почти из конца в конец. Майер приложил запястье к панели с пиктограммой колеса. Дисплей заморгал, колесо окрасилось зелёным. Из ниши под панелью выехал электросамокат – ещё одна маленькая привилегия администрации.
Свободное пространство на космических кораблях – дефицит, но на ширину магистральных коридоров, что прорезают вдоль каждую палубу «Жанны д’Арк», проектировщики не поскупились. Майер свободно лавирует в потоке людей. Мимо несётся жизнь – сосредоточенно ковыряется в терминале женщина лет пятидесяти, чуть поодаль обжимается в закутке парочка, деловито снуёт техперсонал. Кто-то узнаёт Майера, приветственно машет рукой. Тот машет в ответ – а на душе скребут кошки.
Гнетущее предчувствие не отпускает Майера ни на миг.
Вот и лифт на мостик. Такая же, как у камбуза, панель услужливо приняла самокат обратно. Сканер перед дверьми пробежался по широкой фигуре Майера, удовлетворённо пикнул. Лифт распахнул чрево.
Наверху уже ждали:
– Благодарю за оперативность, мистер Майер.
Жак Буланже не позволит себе испортить имидж человека без изъянов. Его маска приросла к лицу так крепко, что никто, в том числе, наверное, и сам Буланже, не знает, что за ней. Безупречный облик, неизменная вежливость – местами директор «Пайк» напоминает Честерфилда XXII века.
Уроженец Нормандии, Буланже не слишком похож на типичного француза. Он разменял седьмой десяток; рыжие волосы изрядно поседели, лоб рассекли глубокие морщины. Но узкие голубые глаза взирают на мир с юношеской остротой, а в изгибе тонких, едва различимых губ читается недюжинная воля. Гладкое лицо разительно контрастирует с небритой физиономией Майера.
Рядом – капитан «Жанны д’Арк», Сянь Джеминг.
– Майер, – капитан коротко кивнул. Между ним и Майером установилось нечто вроде взаимного уважения, но оба предпочитают держать дистанцию.
– Сянь, – Майер уже понял, кто вызвал его на самом деле.
– Прошу за мной, – Буланже приглашающе взмахнул ладонью. Зашелестела ткань идеально отглаженного костюма-тройки. На тёмном фоне мостика кремовые одежды директора «Пайк» сияют подобно звезде на ночном небе.
Для такого колоссального корабля, как «Жанна д’Арк», мостик на удивление скромен. Небольшое помещение в серо-чёрных тонах освещено холодным белым светом. Незамысловатый дизайн окупается функциональностью – вдоль стен тянутся испещрённые данными панорамные дисплеи; экраны поменьше имеются возле каждого рабочего кресла. На небольшом возвышении в центре – кресло капитана, по периметру сидят остальные. Майер обратил внимание на необычно малое количество людей – вместо обычных семи-восьми человек на мостике лишь они втроём.