Воля императора 3. Дебют
Шрифт:
Да, господин генерал, уж слишком вы порядочны. А это и хорошо, и плохо. А бывший военный министр, как я уже понял, просто дурак. И его заместитель, как там его? – Шилов, не лучше. Признаюсь, меня «убила» его фраза о том, что с армией в миллион человек мы раскатаем любого врага. Ладно, о исполняющем обязанности министра чуть позже. Меня заинтересовало другое.
– Борис Михайлович, вы сказали, что для вас не стало неожиданностью война Франции и Германии. Закономерен вопрос – откуда вы получали информацию?
– А здесь всё просто, – пожал плечами генерал. – Во-первых, я сам внимательно
– Иными словами, вы создали свою личную разведку? – мыкнул я.
– Разведкой это сложно назвать, но по мере сил и средств… – скромно сказал Шапошников. – Не дело, если Генеральный штаб получает информацию через посредников. Замечу, что законов империи я не нарушал, и в государственную казну тоже не залезал.
Чистейшая правда. Интересно, а как он финансировал свою агентуру? Из собственного кармана?
– Борис Михайлович, сколько потребуется времени, чтобы создать полноценную разведку Генерального штаба?
– Полноценную? Если на пустом месте, на это уйдет года три-четыре.
– А если использовать ваши связи, плюс то, что осталось от департамента делопроизводства Дризена? Понятно, что государство, в моем лице, обещает вам открыть финансирование. Разведка будет замкнута на вас, как на начальника Генштаба.
Кажется, генерал воодушевился. Но все равно, пороть горячку не стал. И ответ был достаточно осторожен:
– Не меньше года. Но если будут ставки, финансирование, то нынешняя разведка станет работать гораздо эффективнее. Я поставлю на должность начальника полковника Фраучи, он начнет укреплять разведку, проведет чистку рядов, наладит агентурную работу.
Фраучи? Почему мне знакома эта фамилия? Фраучи… Елы-палы, так ведь это Артузов! Артур Фраучи стал Артузовым в восемнадцатом году, когда он минировал мосты в Архангельской и Вологодской губерниях.
Артур Артузов, легендарный разведчик, сумевший заманить в Советскую Россию и Савинкова, и Рейли. А сколько его дел до сих пор не рассекречены? К тому же, Артузов и в моей реальности возглавлял ГРУ.
– Я прикажу подготовить указ о переподчинении военной разведки Генштабу, а там уж вы сами думайте. Пусть Артур Христианович работает.
Кажется, я снова лопухнулся, назвав неизвестного мне полковника по имени-отчеству? Вон, Шапошников глаза таращит.
– Итак, с разведкой мы с вами решили, – хмыкнул я. – А теперь представьте, что у вашего императора паранойя. И он ожидает, что Франция и Германия каким-то образом помирятся, а потому
– Ваше величество, если вы параноик, то я параноик вдвойне, – покачал головой Шапошников. – Сомневаюсь, что в реальности произойдет примирение двух старых врагов, но Генеральный штаб должен предвидеть любое развитие событий. Возможно объединение Германии и Франции. Но реальней, если на нас нападет Австро-Венгрия. Правда, австрийцам не под силу напасть на нас в одиночку, они смогут это сделать лишь с союзниками.
– То есть, у вас имеется план на этот случай? – уточнил я с лёгкой улыбкой.
– Так точно, – коротко доложил Шапошников. – Я даже собирался составить два плана. Один – оборонительный, второй – наступательный. Пока ограничились оборонительным.
– Почему? – удивился я. Помнил, что лучшая защита – это нападение.
– Ваше величество, вам известно, сколько понадобится эшелонов, чтобы перевезти хотя бы одну дивизию? – осторожно спросил Шапошников.
Сколько потребуется эшелонов для перевозки дивизии я не знал, но общую идею понял. И что, опять все упрется в дороги? Но у нас же самая протяженная железнодорожная сеть в мире. Разве нет?
И тут я мысленно вспомнил карту железных дорог Российской империи 1940 года. Да, железные дороги имеются, их много, но в большинстве своем они построены в Сибири и на Дальнем Востоке. Именно эти регионы осваиваются в этой истории. Правильно, но не в ущерб же Европейской части.
– То есть, при наличии боеспособной армии, достаточного количества оружия и боеприпасов, все упрется в логистику?
– В логистику? – не понял генерал.
А что, этот термин пока не знаком? Да, точно. Он и в моей-то истории вошел в обиход только в девяностые годы.
– Логистика – это отлаженная работа промышленности, транспорта, тыловых служб, – пояснил я. – Если на ствол положено иметь сотню снарядов, то даже если они и имеются на складах, то их еще требуется привезти. Правильно?
Кажется, накануне Первой мировой войны рассчитывали на ствол полторы сотни снарядов в месяц, а в реальности расходовалось полторы тысячи. Но если немцы и австрийцы успевали подвозить по пятьсот штук, то мы лишь по двести. И подвозить подкрепление на фронт наши железные дороги не успевали. Блин, опять двадцать пять!
– Оборонительный план включает в себя строительство оборонительных укреплений, или сдачу врагу Польши, Малороссии и Прибалтики? – поинтересовался я.
Шапошников посмотрел на меня с неким профессиональным интересом.
– Прежде всего – строительство укреплений. А отступление – это при самом плохом раскладе.
– Но его тоже следует предусмотреть, – дополнил я. Что ж, отступление – штука неприятная, но не смертельная. Кутузов отступал, но войну выиграл.
– Именно так, – кивнул генерал. – Оборонительных укреплений на границе с Австро-Венгрией у нас нет, за исключением пары старых крепостей. При том раскладе, что имеется на сегодняшний день, отступление неминуемо. Мы просто не успеем провести мобилизацию, подготовить боеспособные части и отправить на Запад. Еще хуже, если противник начнет наступать и со стороны Восточной Пруссии.