Воля императора 3. Дебют
Шрифт:
– Это в её же интересах, – немного помолчав, взглянула на меня Великая Княгиня. – Учитывая её способность и она вполне подойдёт на эту должность. Но это не значит, что ей не придётся прилагать усилий.
– Меньшего я и не ожидал, – с улыбкой ответил я.
– А с помолвкой вы всё же не тяните. Не дело это девушку позорить. Она ведь не простушка, а принцесса, внучка немецкого императора. Каково ей это? А каково это её семье? Это вполне может обострить отношения между нашими державами. Они могут вполне принять это за акт пренебрежения.
– А они себя как ведут? – всплеснул я руками. – Они
– Они пускай себя как хотят ведут. Это на их совести, и это их лицо, – строго ответила Княгиня. – А Российская Империя должна быть эталоном и примером для всех стран.
Я лишь опустил голову. Бесполезно спорить, когда сам того же мнения.
– Сашка, не терзай девушку, – полушёпотом произнесла она. – Ты очень мудрый молодой человек, несмотря на свой юный возраст. И сам понимаешь, что так делать нельзя, как с политической точки зрения, так и с моральной. Я верю, что ты примешь правильное решение. Я лишь могу рекомендовать.
– А если я всё же не хочу на ней жениться? – посмотрел я на матушку.
Не забывай, сейчас идёт война между Францией и Германией. – невозмутимо ответила она. – И кто знает, как всё повернётся. Быть может, Германия капитулирует, а император сложит корону. Тогда и смысла не будет в договорённостях. Ведь принцессе ещё года два надо потратить на то, чтобы хорошо выучить язык и принять православие. А за это время она вполне уже может перестать быть принцессой и ты на законном основании сможешь от неё отказаться.
– Но это, по-моему, совсем подло, – нахмурился я.
– Подло, честно… Кому какое дело? Главное, чтобы интересы государства были соблюдены.
Глава 3. Начальник Генерального штаба
Несмотря на все последние события, я по-прежнему получаю истинное удовольствие, когда в череде малоизвестных персонажей удаётся встретить человека, с биографией которого неплохо знаком.
Разумеется, в здешней реальности детали жизни и деятельности не очень совпадают – вон, возьмем самый простой пример: товарищ Сталин и господин Джугашвили. Или генерал Кутепов, как министр внутренних дел. Но иной раз совпадения вызывают оторопь.
Оказывается, что начальником Генерального штаба Российской империи здесь служит генерал Шапошников. Да-да, тот самый Шапошников, один из маршалов Победы, которого товарищ Сталин называл по имени и отчеству.
Бориса Михайловича я уважал безмерно. Помнил его заслуги перед Отечеством и в Первую мировую, и в гражданскую, и в Великую Отечественную. Все-таки, не так у нас много бывших царских офицеров, удостоенных высших наград, ставших маршалами и Героями Советского Союза.
И сына своего маршал (ну, тогда ещё генерал) от армии не прятал. Для той эпохи это нормально, а для меня еще один повод уважать своего собеседника.
Хотя, кто знает? Возможно, в этой реальности генерал Шапошников совсем иной, чем в моей, прошлой. Посмотрим.
Мне давно следовало бы познакомится с начальником Генштаба, но до этого момента было недосуг. Впрочем, возьмите любое дело, происходящее в империи, любую организацию или структуру. Со всеми следовало «давно познакомиться». Вообще, даже оправдываться
Вначале собирался сам вызвать начальника Генерального штаба к себе, но поразмыслив, решил нанести визит сам. И любопытно, да и уважение окажу. К тому же, а вдруг я задам вопросы, ответы на которые потребуется проиллюстрировать? Например, карты какие-нибудь. Не тащить же всё добро в Зимний дворец?
И предупредить следует дня за два. Свалишься, как снег на голову, получится неудобно. Решат, что инспекторская проверка, начнут нервничать. Да и Пегову спокойнее, сможет охрану обеспечить, а не дергаться.
А с начальником Генерального штаба мне хотелось: во-первых, немного поссориться, а во-вторых, узнать состояние дел в императорской армии. То, что говорилось на совещании в присутствии министров хорошо, но я хотел узнать конкретику.
Теперь – из-за чего я собирался поссориться? Да из-за Дризена, бывшего начальника армейской разведки. Военный министр наказан, но разве разведка не должна подчиняться Генеральному штабу? Вот это и был мой первый вопрос, который я задал Шапошникову.
Генерал встал со своего места и вытянул руки по швам.
– Ваше величество, я не хочу снимать с себя ответственности. Считаю, что в том, что господин Дризен вводил руководство армии и государства в заблуждение, есть и моя вина. Да что там – в этом только моя вина и есть. Поэтому, если вы прикажете пойти в отставку – я готов тотчас же написать рапорт. Если я заслужил, чтобы меня отправили под суд – я готов.
Вот тоже, странность какая. Начальник Генерального штаба здесь почти не имел влияния на военную разведку, потому что она являлась самостоятельной структурой, подчинявшейся военному министру и императору. Вопрос – а на хрена тогда нужна такая разведка?
– Борис Михайлович, вы присядьте, – кивнул я генералу на его стул и тот неторопливо присел. – Понимаю, что вы, как порядочный человек, не желаете снимать с себя ответственности. Но почему же разведка не предоставляла сведения именно вам? Я до сих пор не могу понять, почему такие очевидные вещи, точнее – очевидная вещь, как подготовка Франции к войне с Германией стала для нас такой неожиданностью?
– Почему неожиданностью? – усмехнулся Шапошников. Но усмешка была какой-то горькой. – Я неоднократно подавал доклады военному министру. Увы, у меня нет права являться к императору без доклада, но я два раза пытался попасть к покойному государю, и оба раза меня не приняли. Не то из-за лечащего врача, не то ещё из-за чего-то.
Видя, что Шапошников нервничает, но не может о чем-то сказать, я решил ему помочь.
– Борис Михайлович, вы сказали «А», говорите и «Б». И хватит страдать ерундой – мол, некрасиво жаловаться на своего начальника, пусть и бывшего. Вы не забыли, что давали присягу мне?
– Хорошо, ваше величество… – решился-таки начальник Генштаба. – Мой начальник – или бывший начальник, я пока не знаю, слишком верил в доклады, которые подавал Дризен и отвергал мои попытки дать ему объективную картину происходящего. Возможно, его устраивало такое положение дел. Или он не хотел беспокоить больного государя. Но это уже не моё дело.