Волшебный дар

Квик Аманда

— Как это было, Джессика?

— Обычно он отсылает слуг к себе. Потом хватает меня за руку… тащит в спальню… и начинает бить. Если я плачу, удары становятся еще ожесточеннее.

Лавиния всмотрелась в привлекательное лицо Джессики. Ни единого синячка.

— Куда именно он старается вас ударить?

— В грудь. В живот. Везде, кроме лица. Он всегда старается не тронуть лицо. Говорит, что не желает, чтобы меня кто-то жалел. Я такая плохая жена, что, несомненно, воспользуюсь случаем показать всем подбитый глаз или треснувшую губу, чтобы вызвать сочувствие тех, кто не знает, что я заслужила

это наказание.

Лавиния в ужасе уставилась на нее.

— И часто это бывает?

— Последнее время приступы ярости случаются почти каждый день. Он словно подходит все ближе к той минуте, когда окончательно потеряет контроль над собой. Он, очевидно, и женился только с целью прибрать к рукам мое наследство. Думаю, скоро он меня убьет».

Лавиния тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от жутких мыслей.

— Поверишь, я больше не смогла вынести этого страшного рассказа, — призналась она, — поскорее вывела ее из транса и изложила все, что она мне рассказала.

— И как она отреагировала?

— Бедняжка сгорала со стыда. Сначала пыталась все отрицать. Но судя по тому, как себя держала, сразу можно было сказать, что она страдает от боли, как физической, так и нравственной. Когда я так прямо и сказала ей, она не выдержала и расплакалась.

«— Что мне делать? — спрашивала Джессика сквозь слезы.

— Делать? — поразилась Лавиния. — Как что? Уйти от него, и как можно скорее.

— Я только об этом и мечтаю, — заверила Джессика, вытирая глаза платком, протянутым Лавинией. — Но все мое состояние у него в руках. У меня нет близких родственников, к которым можно бы обратиться за помощью. Денег не хватит даже на то, чтобы добраться до Лондона. Но если мне и удастся сбежать, что будет потом? Я ничего не умею делать, чтобы заработать на жизнь, и кончу тем, что пойду на панель. А Оскар наверняка будет меня искать. И, не дай Бог, найдет. Тогда уж мне не жить.

— Вы должны спрятаться. Взять другую фамилию. Объявить себя вдовой.

— Но деньги?

Джессика крепко прижала к груди ридикюль.

— Я в ловушке.

Лавиния словно впервые увидела кольцо Джессики.

— Может, выход все-таки есть…»

— Почему меня не удивляет то обстоятельство, что ты влезла не в свое дело? — сухо осведомился Тобиас. — И что же было дальше?

— Джессика носила совершенно необычное кольцо. Золотое, с цветными камнями, а в самом центре крошечными сверкающими бриллиантами был выложен цветок. Я спросила ее о кольце. Джессика сказала, что украшение передавалось из поколения в поколение и она никогда его не снимает. Мне кольцо показалось очень дорогим.

— И ты, разумеется, посоветовала его продать, чтобы начать новую жизнь.

Лавиния пожала плечами.

— А что еще оставалось делать? Правда, был и другой выход — отравить Оскара Пеллинга. Но разве она могла решиться на это, в ее состоянии? У меня сложилось впечатление, что на столь решительный шаг она не способна.

Уголки губ Тобиаса чуть приподнялись.

— Не то что ты. Ты бы не задумалась.

— Только если деваться было бы некуда, — заверила она. — В любом случае мне казалось, что план с кольцом — самый лучший. Я знала, что если она сумеет добраться до Лондона, там ей дадут за него

неплохие деньги. Недостаточно, чтобы жить в роскоши до конца дней своих, но по крайней мере у нее были бы средства продержаться, пока не представится возможность найти работу.

— Дорогая, ты так часто начинала новую жизнь с нуля, что совсем не учитываешь одного: не все, подобно тебе, так решительны, находчивы и изобретательны.

— Может, ты и прав, — вздохнула она. — Должна сказать, что, хоть сама я и считала свой план идеальным, выслушав меня, Джессика даже растерялась. Похоже, она была совершенно возмущена самой мыслью о том, что придется взять новое имя и найти способ зарабатывать себе на жизнь. Она росла в богатой семье, у нее всегда были деньги, и несчастная представить себе не могла, что это значит — потерять состояние.

— Какая чертовская несправедливость! Ведь это ее наследство! Что это за законы такие, по которым она не имеет прав на собственное приданое! — посочувствовал Тобиас.

— Ты, разумеется, прав. Мне тоже было жаль ее. Но что ей оставалось делать, кроме как продать кольцо или начать учиться благородному искусству изготовления ядов? Хотя, как уже сказано, я не верила в то, что она выберет последний способ.

— Иногда у меня от тебя мурашки по коже бегают!

— Вздор! Уверена, что на моем месте ты дал бы ей тот же совет.

Тобиас пожал плечами, но не стал возражать. Лавиния сосредоточенно нахмурилась.

— Беру назад свои слова. Вряд ли ты посоветовал ей брать на себя труд и менять имя. Скорее уж устроил бы Пеллингу преждевременную встречу со смертью под видом несчастного случая.

— Поскольку я не на твоем месте, то и нет смысла гадать.

— Иногда у меня от тебя мурашки по коже бегут, — передразнила Лавиния.

Тобиас улыбнулся, вне сомнения, посчитав, что она шутит. Но Лавиния говорила совершенно серьезно. Бывало, что ее и в самом деле дрожь от него брала. В душе Тобиаса, вне всякого сомнения, было немало темных уголков. Время от времени ей невольно приходило на ум, что она слишком многого о нем не знает.

— И что же случилось с Джессикой Пеллинг? — осведомился Тобиас.

— Больше я ее не видела, — прошептала Лавиния. — На следующий день она покончила с собой.

— Как именно? Пузырек с настойкой опия? Слишком много выпила макового молочка?

— Нет. Она избрала куда более эффектное средство. В самый разгар сильной бури ускакала из дома и бросилась в бушующую реку. Лошадь вернулась домой одна. Позже горничная нашла в спальне миссис Пеллинг записку, где объявлялось о намерении утопиться.

— Хм-м…

Наступило недолгое молчание.

— Ее тела так и не нашли.

— Хм-м.

— Такое иногда случалось, — объяснила Лавиния, стискивая руки. Воспоминания о том ужасном дне до сих пор оставались настолько свежи и ярки, что она судорожно втянула в себя воздух и, поперхнувшись, закашлялась. — Река местами очень глубока, а дно илистое. Не так уж редко, какого-нибудь беднягу уносило потоком на веки вечные.

— И Оскар Пеллинг обвинил тебя в смерти жены.

— Да. Сразу же после того, как поиски были прекращены, он накинулся на меня прямо на улице, притом с такой яростью, что я… я почти опасалась за собственную безопасность.