Волшебные поля
Шрифт:
– А почему ты не возражаешь, когда тебя зовут Гвоздем?- Вздрогнул и попытался отползти куда-нибудь в сторону. Ничего не получилось, навалилась сверху на меня своим телом и смотрит сквозь катящиеся слезы в глаза.
Вспомнился кадетский корпус, толпа старшекурсников, которая с криками,-Мы вобьем тебя, Гвоздь,- гнала меня по парку и то, чем все это закончилось. Задумался, как-бы все объяснить, не вызывая особых расспросов.
– Поначалу мне очень сильно не нравилось это прозвище. Это продолжалось до случая, после которого один очень уважаемый в предгорьях человек сказал.-Ты гвоздь, который
– Теперь я буду звать тебя Гвоздем, но только когда рядом нет посторонних .
Блин. Вот что делать пятнадцатилетнему мальчишке с шикарной взрослой девушкой, которая забралась на него сверху и тихо льет слезы на жалкие остатки сорочки. Бедром она задела остатки моей мужественности, снова заставив закусить губы. Было очень больно, чтобы отвлечься, попытался пошутить.
– Жули, а на ком ты отрабатывала силу и точность удара? Не поверю, что я был первым.
– У меня был жених, подчас он вел себя слишком назойливо.
– А где он сейчас?- Что-то в словах девушки мне не понравилось.
– Мы его убили.
Вот так просто. Ну не понравился идеальной девушке не идеальный жених. Что с ним делать? Конечно, убить. Но почему мы, они его что, всем кланом убивали? Снова попытался выползти из-под тела графини- без шансов.
– Я знал, что вы созданы друг для друга, хвала Абалу, два любящих сердца встретились и это навсегда.- На этот счет у меня были серьезные возражения, но сказать уже в который раз ничего не успел.
– Мурдон, ты мудр и сразу все понял, но не совсем верно. Виртон оказался моим потерянным родичем по бабушкиной линии, всегда мечтала иметь в родственниках мальчишку с мерзким характером и гадкими манерами, и вот, такая удача.
А потом заговорил всегда немногословный Мурдон. Слышал о том, что нет людей более заботящихся о своей чести, чем абаны, но сейчас начальник охраны нашего маленького отряда смог меня удивить.
– Великолепная госпожа. Только благодаря смелости и доблести этого мальчика я и двое моих соплеменников живы. Если вы еще раз выскажитесь подобным образом о тен-нейлеке, победителе невидимок, я буду вынужден вызвать молодую херси на хейрем- поединок чести до смерти. Уже сожалею о том, взялся сопровождать в походе вашу неземную красоту, предварительно не узнав, как к этому отнесется нелюбимый родственник.. Ван хейрем, молодая госпожа, слова легко слетают с губ, но за них нужно отвечать.
– Никакого хейрема не будет, Мурдон. Это наши дела, только наши- мои и вновь обретенной троюродной сестры. Позволь нам остаться наедине и обсудить внутрисемейные проблемы. Думаю, тебе сейчас нужно пойти к своим землякам и объяснить им, что все это, не более чем шутка двух нашедших друг друга очень близких по крови людей. Не стоит им так пристально нас разглядывать.
Степняк, что-то недовольно бурча себе под нос, отправился к продолжающим таращиться на нас соплеменникам. Надежды на то, что под чужими взглядами красавица наконец-то выпустит меня из-под себя, так и остались только надеждами. Соплей и слез стало заметно меньше, а вид эта особа имела довольный, как обожравшаяся сметаны красивая, сытая кошка, лежит на мне и, того
– Жули, ты не могла бы оставить мое многострадальное тело в покое и дать возможность подняться. Поверь, так нам будет гораздо удобней разговаривать.- Снова она двинула своим бедром, заставив скривиться.
– Больно?
– Немного. За что?
– Ты нехорошо со мной поступил, но я не сильно обиделась и решила простить. А прощение нужно было заслужить. По-моему, не слишком великая плата. Не переживай за свое хозяйство, у нас все быстро заживает.
– У кого это, у нас?
– У нас, у тех, кого люди называют другими.
– Я человек, ты что-то путаешь. И отец... мой совершенно обычный человек. Вот, правда, мать никогда не видел- умерла сразу после моего рождения.
Девушка внимательно, как-то по-хозяйски меня оглядела, показалось, что даже обнюхала, и выдала окончательный вердикт.
– Самый настоящий другой. И, чтоб ты знал, у другого и человека не может быть общих детей, тот, кого ты всю жизнь звал отцом, на самом деле им не является. И последний довод. У тебя два магических дара, воздух и жизнь, у людей такого не бывает.
Катринария О`Шу смогла в очередной раз меня удивить, вспомнился портрет матери Виртона. А куда исчез его настоящий папаша? Какая-то мутная история, вызывающая массу вопросов и грозящая обернуться в будущем множеством проблем..
– А ты знаешь, и какого клана могли быть мои родители?
– Могу только предполагать, дедушка тоже не до конца уверен. Это очень грустная история, Гвоздь, расскажу когда-нибудь позже. Они все погибли, если все обстоит именно так, как думаем мы с дедом, кроме тебя в живых из клана никого больше не осталось. Ты последний. Больше пока ничего не скажу.
Не могу сказать, что откровения девушки сильно меня обрадовали. В ближайшее время я собирался вести себя по возможности тихо и незаметно, влезать в разборки кланов других совершенно не хочется. И, черт возьми, не знаю, какая именно кровь, время от времени будет давать о себе знать в этом теле, но я ощущаю себя просто Владимиром Федоровым. А может, все еще и обойдется?
Жули резко скатилась с меня. Наконец-то появилась возможность встать на ноги, все еще очень больно, она с быстрым заживлением ничего не напутала?
– Помоги мне подняться.- Девушка подняла руку. Если бы кто-то сказал, что эта неприступная красавица еще только что бесстыдно прижимала мое тело к земле, ни за что бы не поверил. Шальная она какая-то, но очень красивая, зараза. Одернул себя - не расслабляться. Она на самом деле совершенно другая, Вовке Федорову с этой странной особой не по пути .
Наверно, я очень сильно помог- девушка, чуть коснувшись моей руки, вспорхнула с земли. И зачем ей это было нужно, совершенно непонятно.
– А почему ты носишь дурацкие ковырялки на поясе, с этим недоразумением собирался сойтись со мной в поединке на стали?- Жули сделала жест рукой в направлении трофейных даг.