Волшебные чары
Шрифт:
Только в прошлый вечер Питер спросил матушку, когда отца не было в комнате:
– Как ты думаешь, мама, есть ли какая-нибудь возможность приобрести для меня новый верховой костюм? Я стесняюсь того, который ношу теперь, а поскольку у меня появилась возможность участвовать в соревнованиях по стиплчейзу, проходящих во дворце Бленхейм, я не хочу, чтобы тебе было неудобно за меня.
Мать улыбнулась.
– Ты знаешь, что я горжусь тобой, и я заметила, как износился твой френч. Я уверена, что мы с папой сможем найти деньги для нового.
Петр
– Ты славная мама! – сказал он. – Я знаю, как мало вы тратите на себя, и по временам чувствую себя, как назойливая бедная вдова.
Матушка засмеялась.
– У тебя будет верховой костюм, сынок. Не так, так эдак мы найдем деньги на него!
Гермия знала, что это означает прощание с планами на новое платье для" мамы, а также и на новую шляпку, которая была обещана ей самой, как только появится возможность.
Все это пронеслось в ее голове, и она быстро сказала:
– Это было бы очень, очень щедро с твоей стороны, Мэрилин, если бы ты послала мне что-либо, ненужное тебе. Ты отлично знаешь, как приходится выкручиваться папе с мамой, несмотря на то что они экономят на всем.
– Я прикажу моей камеристке упаковать все, что мне не нужно, – пообещала Мэрилин. – А теперь, Гермия, позволь мне рассказать тебе о том, что мне нужно от тебя.
– Что же это?
– Я должна объяснить тебе сначала, какой у нас сейчас важный гость.
По мере дальнейшего рассказа Гермия не отрывала глаз от лица кузины.
– Это – маркиз Деверильский, и сказать тебе откровенно – я намерена выйти за него замуж!
Гермия тихо вскрикнула от неожиданности.
– О Мэрилин, это поразительно! Ты сильно влюблена в него?
– Вопрос не в том, влюблена я в него или нет, – ответила Мэрилин. – Маркиз Деверильский – несомненно самая выгодная супружеская добыча во всем Лондоне!
– Почему самая выгодная? – спросила с любопытством Гермия.
– Потому что он богат и занимает блестящее положение У него есть лошади и поместья, которые лучше, чем у кого-либо другого.
– Мне кажется, я слышала, как папа говорил что-то о нем, – сказала Гермия, силясь вспомнить, и оттого нахмурила брови.
– Невероятно, чтобы дядя Стэнтон знал маркиза, – быстро сказала Мэрилин. – Он вращается лишь в самых возвышенных кругах, а его скаковые лошади побеждают на всех классических скачках, поэтому его ценят и уважают везде.
Она тихонько вздохнула и произнесла голосом, в котором зазвучали наконец искренние человеческие нотки:
– Став его женой, я заняла бы почти королевское положение! Каждая девушка страшно завидовала бы мне, если бы мне удалось завлечь его.
– И ты думаешь, он сделал бы тебя счастливой? – спросила Гермия.
Поколебавшись, Мэрилин ответила:
– Я была бы очень, очень счастлива стать маркизой Деверильской, и я намерена достичь этого!
В ее голосе послышались жесткие нотки, слишком хорошо знакомые Гермии.
Когда Мэрилин нацеливалась на что-то, всем окружающим лучше было предоставить
Когда она была еще ребенком, уже тогда обнаружила, что вспышки ее истерик доводили няню и гувернантку до такого состояния, что они сдавались: противиться было бесполезно.
Гермия очень хорошо знала, что под симпатичной внешностью Мэрилин скрывалась стальная воля.
Когда они вместе учились в школьной комнате, Мэрилин, если ей надоедал урок, просто отказывалась слушать то, что объясняла воспитательница.
Она бросалась вон из класса, оставляя Гермию наедине со взволнованной учительницей, не имевшей представления, как ей справиться с такой буйной ученицей.
Поскольку Гермия стремилась воспринять от учебы все что можно, она, несмотря на то что была еще почти ребенком, успокаивала оскорбленную пожилую учительницу и уговаривала ее продолжать урок, стараясь узнать то, что ей было интересно.
Теперь она подумала, что если Мэрилин задалась целью выйти замуж за маркиза или за другого мужчину, ему будет очень трудно избежать этого.
Но тут Гермия упрекнула себя за такую недобрую мысль и мягко сказала:
– Если ты выходишь замуж за человека, которого любишь, Мэрилин, я могу лишь пожелать тебе всяческого счастья!
– Я так и думала, что ты скажешь это, – ответила Мэрилин. – А это значит, что ты поможешь мне завоевать его.
– Он еще не сделал тебе предложения?
– Нет, конечно, нет! В ту же минуту, как он сделает мне предложение, я помещу его в «Газетт», прежде чем он успеет передумать, и каждой незамужней женщине в Лондоне захочется выцарапать мне глаза за то, что я преуспела там, где они потерпели неудачу!
– Он очень красив, и ты сильно любишь его? – тихо спросила Гермия.
– В настоящее время он ведет себя довольно уклончиво и прохладно, – сказала Мэрилин, как будто рассуждая сама с собой. – Он принял папино приглашение погостить у нас, и поскольку я знаю, что он лишь хочет взглянуть на новых кобыл, которых папа выписал с Континента, и не интересуется мной, я стараюсь как можно лучше использовать его пребывание в усадьбе.
Мэрилин говорила теперь с ней так откровенно, как когда-то они разговаривали в детстве, как будто она вновь считала свою кузину близкой и родной:
– Я должна заполучить его, Гермия! Ты видишь, что я должна заставить его сделать мне предложение! Но это будет нелегко!
– Почему? – спросила Гермия. – Ты очень, очень хорошенькая, Мэрилин, и я не могу представить, что он, гостя в усадьбе, не заинтересуется тобой.
– Мне и самой хотелось бы так думать, – доверительно сообщила Мэрилин. – Но за ним гоняются самые прекрасные женщины Лондона.
Она помолчала, затем продолжала задумчиво, как бы про себя:
– Конечно, они все замужем, а маркизу необходимо когда-нибудь жениться, чтобы иметь наследника. Ходят слухи, что он очень не любит своего кузена, который унаследует его титул и имения, если у него не будет сына.